— Сколько ей лет было, когда вы поженились? — полюбопытствовала Катька.

— Двадцать четыре года!

— Ого! И до того времени она в девках была? — округлились глаза у Катьки.

— Да!

— Нечастный Юра! Выходит, никому не была нужна! И только ты ее подобрал, старуху! — возмутилась Катька.

— Не смей так говорить о ней! Таких, как ты, там было много. Молодые, озорные! Они ребят меняли, как перчатки. За ночь с двумя, с тремя. Ладно бы с парнями. Случалось, даже со стариками. Лишь бы свою трешку или пятерку сорвать. Хоть с козла! Насмотрелся я там на вашего брата до тошноты! Ни одной серьезной девки. Одна шелупень, накипь. Когда свою встретил, ожил. Она была чистой, как ромашка. И я даже слышать не хотел о возрасте! Из-за нее не вернулся домой. Остался на Камчатке. Целый год за нею ходил тенью, пока вымолил согласие стать моей женой.

— Она, небось, в обморок упала от счастья? — не выдержала Катька.

— Это я чуть на уши не встал, когда она согласилась!

— Дурак! Какая радость от старухи? Пусть у нее хоть десяток дипломов будет! Она всю жизнь гнойной кочкой проживет, жалуясь на болячки и хворобу. Чем грамотнее баба, тем меньше от нее проку в семье! Все заботы на мужика взвалит, если у него диплома и должности нет. От кухни и детей, все он, родимый, на своем горбу тянет. И стирки, и уборки. Им, образованным, воспитание не позволяет черной работой заниматься.

Юрий ничего не ответил. Смутился, закашлялся. Возразить было нечего. Катька будто заглянула в замочную скважину. И, не щадя, выпалила правду.

— Ну а ты-то что умеешь, кроме постельных развлечений?

— Все могу! Меня бабка с семи лет ко всему приучала. Я и стирала, и готовила, и в доме прибирала сама. По магазинам, на базар ходила. Торговалась лучше бабки. Потому, когда она болела, дом сиротой не оставался. Все были сыты, в тепле и в чистоте. Хоть на душе ночь стояла.

— А что готовить умеешь?

— Все! Были бы харчи! Меня бабка сразу сложному учить начала, как борщ варить. Ох и била, когда заправку пережаривала, или кости не разварила для бульона! Задницу в котлету месила и приговаривала: "То не баба, что готовить не умеет! Такую взашей с дому гнать надо пинками да оплеухами!" И все грозилась, что свекровь мне уши оборвет, если я по хозяйству не буду справляться. Да только не будет у меня свекрови! И мне ею никогда не стать. Зря она стращала!

— Как знать? Может, и тебе судьба улыбнется?

— Теперь уж нет. Я не хочу.

— Скажи, а случалось, чтобы твои подружки-путанки замуж выходили?

— Об чем речь? Сколько хочешь! Даже чаще порядочных. И какие чуваки их клеют! Вот в том доме, где я теперь живу, была такая

— Галина! За фермера замуж вышла. В Белоруссию. У него двое детей остались. Жена померла. А мамаша состарилась. Так Галька ему еще сына родила. Со свекровью, как с родной матерью, живет. Детей любит не меньше своего, кровного. И дом держит всем на зависть. За два года они скупили фермы у двоих соседей. Развернулись с мужем так, что заимели свои тракторы и комбайны, коров — две сотни. Да кур под тысячу. И не гляди, что хозяйство большое, сами везде управляются, никого не нанимают. Два грузовика купили. Свою картоху, молоко, яйца сами возят продавать. А ведь Галка — городская. В деревне не жила. Всему научилась. Потому что ее в семье полюбили, поверили, признали. И она теплом ответила. Всех полюбила. Признала родными.

— А на прежние шалости ее не тянет?

— Вот дурак! Зачем? У нее мужик заимелся. Свой, постоянный, на всю жизнь! Кто, кроме него, нужен? Да и некогда о таком думать! На хозяйстве так выматывается, ни до чего! Сына родила в коровнике, до избы добежать не успела.