— Сопляки Тарасовны в корешах?

— Тебе про то знать ни к чему! — отвернулся Антон.

— Заложат! Засветят они тебя! Развяжись с ними!

— Эти не застучат. Не бойся! — глянул Антон в чердачный проем.

— Иди поешь, отмойся! — предложил Егор.

Мальчишка попросил коротко:

— Ночью я стукну тебя в окно. Ты дверь откроешь. Хорошо? Там и поговорим. А пока меня ждут, — подошел к лестнице и быстро, по-кошачьи тихо взобрался наверх, закрыл двери на чердак.

Егор, потоптавшись во дворе, вскоре вернулся в дом.

Там было непривычно шумно. Антонина накрывала на стол. Девки помогали ей.

— Вот хорошо, что вовремя вернулся. Я уж Лидку хотела за тобой послать! — заметила сестра.

И вскоре, позвав мать, села рядом с Егором.

— С чего это вы все сегодня такие нарядные? Что за праздник у вас? — заметил мужик запоздало.

— Гостей ждем в дом!

— Хахали? Уже в дом? — бросил ложку, хотел выйти из-за стола. В висках застучало возмущенье. Над головой — банда, в доме

— бардак. Самому — хоть в сарай беги! Нигде нет покоя! Из беды в горе влип! — подумалось враз.

— Не хахали! Не угадал! Порядочные люди! — чмокнула в щеку

и добавила: — Забирают у нас Галину! Замуж выходит девочка! За хорошего человека! Уезжает от нас навсегда!

— И кто же решился? — глянул на ладную, спокойную женщину с румяным лицом. Она была в этот доме уже три года и пользовалась хорошим спросом у клиентов. Какою она была с ними? В доме она ни с кем не ругалась. Ладила со всеми. Никогда не кричала, не суетилась, считалась спокойной и тихой. Вот и теперь сидит, как новогодняя елка, в цепочках, брошках, браслетах, кольцах. Последний девичник… Прощание с горестями и взбалмошной жизнью. Что ждет ее впереди?

— Куда ж уезжаешь? — поинтересовался Егор.

— В Белоруссию, в Смолевичи! Это тихий городок. Буду там жить.

— А муж кто?

— Он — сельский. Жена умерла.

— Знает, кем была? — прищурился Егор.

— Клиент бывший! Как не знать?

— Как же уговорил тебя и сам решился? Уж не по пьянке ли?

— Иди к чертям! Какая пьянка? У него двое детей! Не всякая согласится чужих растить! Я бы — ни за что на такое не пошла! Всю жизнь как проклятой мантулить! Не он, она его осчастливит, — влезла в разговор худосочная, желчная Маринка, жгуче завидовавшая Галине, но тщательно скрывавшая истину. У нее от возмуще- нья слетел набитый ватой лифчик. Баба даже не почувствовала неудобства и продолжила запальчиво: — Этот раздолбай даже не в самих Смолевичах, а в деревне живет. Неподалеку. Там у него, кроме детей, старуха есть — будущая свекруха! Хорош букет, а?! Это все равно, что в петлю головой сунуться добровольно. Вот я и говорю Галке — одумайся, пока не поздно! Откажи. Здесь как барыня живешь! Все имеешь. И деньги, и любовь! Никакой черной работы! Одни развлеченья! А там запряжет этот механик в плуг вместо кобылы и кнутом погонять будет. Вот только станет ли при этом кормить?

— Не болтай! — осекала Галина Маринку, но та уже завелась.

— Чужих выродков растить разве легко? Им слово не скажи! Сразу все припомнят Галке и выставят вон без куска и копейки! Через пару недель к нам вернется! На коленях просить будет, чтоб обратно взяли!

— Чего зашлась, змеюка? Тебя и вдовец не возьмет! Не зря лишь по ночам сучишься! Днем тебя покажи кому, все, что стояло, не то опадет, отвалится со страху! Забудет, зачем мужиком родился! — не выдержал Егор.