— Ладно! Не дергайся! Дошло! Застряла заноза в душе? Только подумай, кто она? Не связывайся всерьез! Эти потаскухи прикидываться умеют. Насочиняют целый короб. А начинаешь вникать, там

— пшик! Сама во всем по уши виновата!

— Ты сможешь проверить! — перебил Юрия Петр Иванович.

— Ну, если просишь, узнаю, в чем дело, навещу родителя! Может, тестем твоим станет?

— Только не говори, чем она занята, я прошу тебя! Ситуация не

та!

— Ладно! Понимаю! Если что всерьез, с тебя магарыч! — записал номер телефона, имя и отчество отца Оксаны.

— За мной не заржавеет! — рассмеялся хозяин дома.

— Только чур! Угощать не тем, чем покойников обмывает тетя Дуся! Иначе, твою занозу попридержу! Не отдам на халяву! — прогремело смехом за дверью, и вскоре милицейская машина умчалась в город.

Петр Иванович понимал, что Юрию потребуется не один день, чтобы все выяснить, взвесить, чем и как сможет помочь Оксанке. И все же переживал, как тот проведет разговор? Не нарушит ли условие, не проговорится ли, чем промышляет и живет Оксана? Как можно вернуть ее в дом?

Нет, у него не было сомнений, стоило ли такое затевать? Он был уверен, что именно сейчас эта помощь необходима. Пойдет ли

впрок? Захочет, сможет ли Оксанка вернуться в дом, наладить отношения с отцом и свою жизнь? Но как иначе? Ведь каждый ее день — новые испытания. Они — не легче пережитого…

— Оксана… Если все образуется, захочет ли узнавать, здороваться с ним? Пусть не будет меж нами близости, но от общения, может, не откажется. Хоть изредка будет навещать, — думает человек, чутко вслушиваясь в шум проезжающих машин. — Авось повезет Юрке разобраться быстрее, чем я думаю, — выглядывает в окно вслед легковушке, промчавшейся на большой скорости мимо морга. Здесь не любят тормозить и останавливаться. Считая даже вид морга и кладбища дурной приметой. Хотя когда-нибудь остановка случается в жизни каждого.

От нее не спасает скорость иномарки.

Петр Иванович смотрит с грустью вслед.

Остановка случается в каждой жизни…

— Эй! Петруня! С какой бабочкой флиртуешь? Шабаш! Вылезай, приехали! Пора меру знать во всем! Отсылай свою кокотку на погост, давай о живых поговорим! — услышал за спиной патологоанатом, узнав приятеля.

Тот сел напротив и, казалось, забыл, зачем здесь появился.

— Ну и дела! Ну и жизнь пошла, Петруня! Слыхано ль такое раньше было? Иду в выходной из магазина, меня пацан за локоть

— хвать, и спрашивает, сопляк паршивый: "Эй, чувак, тебе девочка не нужна?"

— Как? Даже форма не отпугнула?

— Я в штатском был. Ну и ответил, сообразив, мол, покажи товар сначала. Этот гаденыш заволок в подвал высотки. Там такие же соплячки, как и тот малолетний сутенер. Все под кайфом, юбки до половины задницы. Считай, что голиком. И ко мне сворой кинулись, угощения потребовали, мать их за ногу! Ну, я их угостил, всех до единой! Ни одну не обошел! Они у нас и теперь отсиживаются. Родителей выдергиваем на беседу. Так они знаешь, что отвечают: "Не нам говорите, а президенту! Дети на учебники зарабатывают, как могут. В школу ходить не в чем! Жрать нечего! Зарплату восемь месяцев не дают, вот и помогают семье кормиться. Чтоб не сдохли! Не нравится род занятий? Помоги ты! Если не можешь, не лезь! Заткни свою мораль в зад!" Мне и крыть нечем! Придется всех через неделю отпустить. Знаю, припугнуть не смогу. Голод сильнее страха. Чуть осторожнее, осмотрительнее станут. Но ненадолго!

— Что с Оксанкой? Был у ее отца? — перебил Петр Иванович.

— Конечно! А иначе, на кой черт тут появился? — усмехнулся человек.