— Заплатил мне? Вы что, рехнулись, папаша? У меня с женой медовый месяц... Мы подъезжаем к этому убогому мотелю...

— И законная жена прячется среди пакетов с рисом и старой обувью, а гордый муж идет регистрироваться...

— Она у меня робкая, папаша...

— Разумеется! — сказал я. От этой девчонки веяло невинностью, как от шлюхи из Сан-Франциско. — Где ваш багаж?

— Потеряли.

— Тоже неплохой ответ, — бросил я и, сложив обе купюры, сунул ему в карман. — Сматывайтесь отсюда!

Он был ловкий малый, но я успел прочесть намерение в его глазах. Удар левой я успел блокировать, но все-таки он успел ударить меня коленом в бедро.

— Дай ему, Джейр! — взвизгнула девушка, но мне пришлось обмануть ее ожидания: я сам ударил. Он отлетел к машине, соскользнул и упал на гравий, лицом вниз. Я нагнулся и повернул его. Казалось, я вижу замедленно снятую ленту из фильма о каком-то футбольном матче, который вы видели уже столько раз, что можете заранее предсказать каждое движение. В следующее мгновение в руке у него оказался складной нож, но я сразу ударил по руке, и нож отлетел в гравий. Он схватился за свою правую руку, скорчился, но не проронил ни звука. А я нагнулся, поднял нож, сложил и, размахнувшись, перебросил через крышу домика в темноту.

Он поднялся, все еще держась левой рукой за правую.

— Она не сломана, — сказал я. — Но в следующий раз гарантирую, что чикаться не буду!

Они сели в машину, глядя на меня, как два диких зверька. Девушка села за руль. Машина тронулась, вырулила на шоссе и исчезла.

Я обернулся. Миссис Лэнгстон стояла у крыльца и наблюдала за мной. Она не была ни испугана, ни шокирована. В глазах отражалась лишь усталость, бездонная усталость...

«Усталость от всякой жестокости, от всяческого насилия», — подумал я.

Потом она словно очнулась и провела рукой по волосам.

— Благодарю вас! — сказала она.

— Не за что.

— Что вы имели в виду, спросив, кто ему заплатил?

— Так просто... Предположение... Они могли навлечь на вас большие неприятности...

Она кивнула:

— Знаю... Но мне не пришло в голову, что им эту мысль могли подсказать.

— Не слишком оригинальная мысль... Но чего ради им понадобился шестидолларовый номер?

Она пожала плечами.

— Они не из окрестных жителей?

— Не думаю, — ответила она.

Вернувшись в номер, я подержал в воде распухшую руку, а потом улегся и читал почти до полуночи.

Наконец я выключил свет и стал засыпать, но тут внезапно зазвонил телефон, стоящий на ночном столике.

Кто в этом городе мог мне звонить? Я снял трубку и пробормотал сонно:

— Алло?

— Чэтэм? — Голос был мужской, беззвучный, безликий, почти шепот.

— Да.

— Вы нам здесь не нужны. Уматывайте из города.

Теперь я уже совсем проснулся:

— А кто это говорит?

— Неважно! Проваливайте отсюда!

— В таких случаях пишут анонимное письмо, — ответил я. — Это красиво и романтично. А вы вместо этого будите меня среди ночи.

— У нас есть средства подействовать на вас! Завтра мы вам покажем! И можете считать это предупреждением — все!

Он дал отбой.

Я повесил трубку и закурил сигарету. Все это попахивало дешевой мелодрамой и не имело никакого смысла. Уж не мой ли приятель Руп так разошелся! Голоса я не узнал, но это не пьяный шутник.

И как он узнал мое имя? Я пожал плечами и погасил свет.