— Знаю... — сказал я.

— Со мной все в порядке... — Она помолчала, а потом сказала безжизненным, едва слышным голосом: — Ему, я думаю, лет 35, высокий, около шести футов. Но очень худой. Светлые волосы и светло-голубые глаза... И, наверное, он много бывал на солнце... Знаете, морщинки у глаз... Выгоревшие брови... — Голос ее внезапно замер, оборвался...

— Вы прекрасно его описали, — сказал я. — Может быть, вспомните еще что-нибудь?

Она глубоко вздохнула.

— Кажется, он был в очках... Да, да, в очках в стальной оправе... И на нем была белая рубашка... Но без галстука.

— Какие-нибудь особые приметы? — спросил я.

Она покачала головой.

За окнами послышался шум машины. Вскоре она остановилась у входа. Я поднялся.

— Как зовут врача? — спросил я у Джози.

— Доктор Грэм.

Я вышел.

Моложавый человек с приятным живым лицом и светлыми волосами как раз захлопывал дверцу зеленой двухместной машины. В руке у него был черный чемоданчик.

— Доктор Грэм? Меня зовут Чэтэм, — сказал я.

Мы обменялись рукопожатием, и я быстро рассказал ему о случившемся.

— Это было последней каплей, — закончил я. — И сейчас у нее или истерика, или шок... Не знаю, как это у вас точно называется. Кажется, она на грани нервного срыва.

— Понимаю... Надо бы взглянуть на нее, — вежливо сказал он. Вежливо, но в то же время с нетерпением, как всегда поступает врач, когда слышит диагноз из уст профана.

Я прошел вместе с ним в бюро.

Доктор заговорил с ней и сразу нахмурился, когда увидел, как она реагирует на его слова.

— Ее лучше перенести в спальню. Если бы вы помогли...

— Не забудьте свой чемоданчик, — сказал я доктору.

Она пыталась возражать и самостоятельно подняться с кресла, но я взял ее на руки и пошел следом за Джози в проход за занавеской. Там находилась жилая комната, служившая одновременно и столовой. Две двери. Правая — в спальню.

Там было тихо и прохладно. Занавеси на окнах задернуты; на всем печать тонкого вкуса. На полу лежал серый с перламутровым оттенком ковер. Двуспальная кровать накрыта синим покрывалом.

Я опустил ее на кровать.

— Мне уже лучше, — сказал она, делая попытку сесть на кровати.

Я мягко заставил ее лечь. В ореоле темных растрепанных волос лицо ее казалось вылепленным из воска.

Доктор Грэм поставил на стул свой чемоданчик и вынул стетоскоп. Кивком он попросил меня выйти.

— А вы останьтесь, — сказал он Джози.

Я вышел в соседнюю комнату. Камин, стены украшали чучела рыб и фотографии яхт. Я рассеянно подумал, что это, собственно, не рыбы, а дельфины, но это меня мало волновало... Пройдя комнату, я вошел в бюро и позвонил шерифу.

— Его нет на месте, — ответил мне мужской голос. — У телефона Редфилд. Чем могу помочь?

— Я звоню из «Магнолии Лодж», — сказал я.

— Вот как? — ответил он. — И что там стряслось на этот раз? — Тон был не столько грубый, сколько резкий и с оттенком раздражения.

— Какой-то вандал облил номер серной кислотой, — сказал я.

— Серной кислотой? Когда это случилось?

— Где-то между двумя часами и рассветом.

— Он снял этот номер, так, что ли? — Несмотря на то что он говорил с раздражением, он был, видимо, больше на своем месте, чем тот комик, с которым я говорил вчера. В вопросах чувствовалась известная компетентность.