|
что все сделает сам. И он редко брал с собой завтрак. В то утро он встал в половине четвертого — я помню, как накануне он ставил будильник. Будильник, конечно, разбудил меня, и я слышала, как он возится в кухне, пьет кофе и наливает его в термос. Все его снасти, удочки, мотор были уже, конечно, в машине — он всегда все готовил с вечера. Перед уходом он. как обычно, заглянул в спальню и, увидев, что я не сплю, поцеловал меня. Помню, он пошутил — это была его обычная шутка — что поймает такого большого окуня, что даже не придется привирать по обычаю рыбаков. А потом я слышала, как он уехал Я... я... — Внезапно она судорожно вздохнула и наклонилась над столом, чтобы загасить сигарету.
— А вы слышали, не отъехал ли вслед за ним еще один автомобиль? — быстро спросил я, чтобы помочь ей справиться с чувствами. — Нет. — Она уже овладела собой. — Вскоре я снова уснула. А потом зазвонил телефон, и женщина попросила меня позвать к телефону мистера Карлсона. К тому моменту, когда я окончательно убедила ее, что никакого мистера Карлсона в нашем мотеле нет. уже совсем расхотелось спать. Я умылась и подогрела кофе — он всегда оставлял чашечку и для меня. А минут через десять явился шериф. — Вы помните точное время, когда ваш супруг выехал из дома? — Где-нибудь около четырех, — ответила она, — он всегда уезжал в это время. Минут через 20 — 25 после того, как звонил будильник. — А сколько времени нужно, чтобы доехать до того места, где он держал лодку? — Около пятнадцати минут. — Точное время, когда Келхаун наскочил на Стрейдера, известно? Она кивнула: — На следствии Келхаун показал, что его разбудил шум затормозившей машины. Он сразу посмотрел на часы — было двадцать минут пятого. — Гмм... Еще один вопрос... Ваш супруг давал вам когда-нибудь повод для подозрений в неверности? — Нет. — сказала она. — Конечно, нет! — Вы помните, в этом возрасте иногда... Глаза ее гневно сверкнули: — Я же сказала... — Внезапно она замолчала. — Простите, — сказал она и улыбнулась. Потом провела рукой по волосам — характерный для нее жест, свидетельствующий об усталости, и добавила: — Я не хотела вас обидеть. Она явно устала. Не очень-то хорошо выполняются предписания доктора. Я потушил сигарету и встал: — А теперь — в постель! Я принесу вам лекарство. Я принес из своего номера одну таблетку снотворного. Она улыбнулась: — Вы и доктор Грэм — парочка никудышних заговорщиков. Неужели ни вам, ни ему не пришло в голову что я бы давно развязалась таким способом, если бы захотела? — Откровенно говоря. — ответил я, — ни один из нас не был уверен, как вы справитесь с этой ситуацией. Вы — мужественная женщина. Гораздо мужественнее, чем мы о час думали. Она встала и протянула мне руку. — Ладно, идите отдыхать, пока я не уличила вас в обмане. Вы никогда не поймете, сколько вы сделали для меня. — Спокойной ночи! — сказал я. Закрыв черный ход, я вышел на галерею и сел на ступеньку крыльца напротив входа в мой маленький номер. Я покуривал и наблюдал за окрестностями, пока не пришла Джози. Кто знает, на что они решатся в следующий раз? Когда Джози вернулась — это было около половины двенадцатого — и устроила себе постель в комнате рядом с миссис Лэнгстон, Джорджия уже мирно спала. Я велел Джози запереться на засов и тоже отправиться спать. |
