Но чужие нити поспешно проникали в сердце, окутывая тело, и вот уже по ним скользит незнакомая сила, успокаивая возбужденные нервы, как приложенный к ожогу лед. Ее кана съежилась, и Кайку поняла, что самое худшее позади. Она больше не воспринимала вторжение Кайлин как болезнь. Похоже, наставнице удалось осуществить задуманное…

Даже ночью, заполнившей расщелины Провала, обучение продолжалось при свете фонарей и костров. Все орудия были вычищены и проверены. Баллисты внушительно стояли на горных хребтах, подсвеченные огнем костров. Шахтерские тележки, наполненные боеприпасами, находились на всем протяжении дорог, проходивших через плато. Регулярно совершались разведывательные вылазки.

Тэйн сидел на траве в тенистой долине. Местные жители предупредили юношу об опасности ночных прогулок в одиночестве, но послушник привык поступать по-своему и сейчас радовался, что предпринял такую вылазку.

Юноша смотрел на каскад террас, спускающихся вниз, освещенных сотнями фонарей. Окна зданий, наводнивших плато, призывно манили к себе мерцающим светом, словно звезды, упавшие на землю. Высоко в небе светила Ария. Ее плоский лик смотрел на юношу, а дымчато-белую кожу покрывали пятна голубых заплат. Созерцая эту красоту, Тэйн испытывал неземное блаженство. Послушник мысленно поблагодарил Эню и ощутил странное удовлетворение.

Последние недели стали для него переломным моментом. Все это время он, казалось, догонял самого себя. С того самого дня, как нашел в лесу Кайку, лежавшую без сознания. Девушка вошла в его жизнь, наполнив ее смыслом – впервые с тех пор, как мать и сестра оставили Тэйна.

Его послушничество в храме стало убежищем, где юноша пытался восстановить душу после совершенного преступления. Тэйн мало сожалел о том, что убил отца. Но именно это отдалило его от семьи.

Мать не умела жить без опоры на плечо мужа, а сестру изнасиловал собственный отец. Об остальных бедах и лишениях, выпавших на их долю, он уже никогда не узнает. В течение многих недель Тэйн разыскивал их, опрашивая жителей в близлежащих поселениях. Но женщины исчезли, словно дым на ветру. Тогда юноша ощутил вину и ужас от того, что совершил. Им овладело отчаяние, и он томился в пустом доме в течение многих недель. А потом ушел в храм богини Эню и стал послушником. Если он не мог излечить себя, то, возможно, ему удастся лечить других. Священники приняли Тэйна и позволили остаться. Он постепенно привык к их порядкам, определенным обязанностям, и на время они стали частью его жизни.

Но на самом деле Тэйн себя обманывал. Он не испытывал особого рвения к изучению различных дисциплин или сильного желания посвятить всю свою жизнь служению богине Эню. Появление Кайку стало своеобразным катализатором неизбежного. Юноша все еще полагал, что Эню спасла его от ужасной смерти, постигшей всех остальных священников в храме, потому что ему предначертано выполнение особого дела. Он избранный. Богиня оставила его в живых, чтобы Тэйн помогал порченым. Нет, искаженным.

Когда послушник уехал из Хайма и отправился на юг, то хотел лишь скрыться от Азары. Он больше не желал терпеть ее насмешки, пристальный, выпытывающий взгляд. С другой стороны, Тэйн не мог сидеть сложа руки и ждать, пока Кайку вернется. Ему требовалось побыть одному и подумать. Он привык к одиночеству и частенько беседовал сам с собой. Раньше ему не требовалась компания, чтобы принять решение. Но теперь Тэйн нуждался в том, чтобы его выслушали и помогли.

«Ты верил, что твой путь предопределен богиней. Что ты спасен ради какой-то особой миссии. И вместе с тем верил, что нет для Эню более нечестивого существа, чем порченый. Постарайся, если сможешь, примирить одно с другим».

Слова Азары не давали юноше покоя всю дорогу, когда он сел на корабль в Пелис и поплыл обратно на материк.