У нового сотрудника были особые функции. Он хронометрировал рабочий день Уилберфорса. В его задачу входило выяснить, почему отдел Уилберфорса работал так эффективно, и довести эту информацию до сведения всех остальных. Он все время будет находиться рядом с Уилберфорсом и наблюдать, как тот распределяет время между работой и отдыхом, включая и сон.

Уилберфорс поинтересовался опытом работы мистера Римо в этой сфере, но получил туманный ответ. Спросил о его подготовке, но также ничего толком не узнал. Хотел позвонить его начальнику и сообщить о недостойном поведении на работе, но никак не мог избавиться от этого человека, чтобы поговорить по телефону без свидетелей.

Как обычно, Уилберфорс работал допоздна, так что, когда они уходили, в здании уже было темно. В коридоре на восьмом этаже свет не горел. После уборки помещения в воздухе чувствовался запах дезинфицирующих средств.

– Лифт налево, – сказал Уилберфорс.

– Обычно в коридоре горит свет? – спросил новый сотрудник.

– Да. Не волнуйтесь. Держитесь за мою ру… нет, лучше идите вдоль стены на мой голос.

– А почему бы вам не идти за мной?

– Но вы же не найдете лифт.

– Не волнуйтесь. Я вижу лучше вас.

Именно тогда Уилберфорс заметил, что не слышит его дыхания. Он подумал, что это странно, так как прекрасно слышал свое собственное. Уилберфорс даже не слышал его шагов по мраморному полу, тогда как собственные звучали в тишине коридора словно ружейные выстрелы. Его новый сотрудник будто растворился в темноте.

Уилберфорс двинулся к лифту и, дойдя до конца коридора, хотел уже нажать кнопку, когда услышал быстрый топот. Рядом с ним кто то был – двое или трое, потом он услышал нечто вроде звука протыкаемой пальцем бумаги, какое то бульканье и шум, напоминавший полет птицы. Как раз у себя над головой.

Затем вспыхнул свет. Уилберфорс охнул и почувствовал, что у него закружилась голова. Новый сотрудник стоял рядом, держа его за руку. Перед Уилберфорсом предстало страшное зрелище.

Дверь шахты лифта была открыта, но кабины на месте не было. Уилберфорс стоял перед пустой шахтой. Восемь этажей пустоты!

– Боже мой! Кто нибудь мог упасть. Какая небрежность! – сказал, задыхаясь, Уилберфорс.

– Кое кто и упал, – заметил новый сотрудник, придерживая Уилберфорса за руку, чтобы тот мог глянуть вниз.

Там внизу, во мраке, Уилберфорс различил чье то тело, пронзенное пружинами, и, кажется, еще два других. Он мог разглядеть только руки и ноги и что то еще, полетевшее вниз. Это был его завтрак.

Римо помог ему дойти до лестницы, и они вместе спустились вниз. С каждым лестничным пролетом Уилберфорс все больше приходил в себя. Внизу он уже жаловался на то, что в государственных учреждениях нет должного порядка. Его ум проделал то, что, как говорил Чиун, делает нетренированный ум. Столкнувшись с непонятным фактом, он истолковывает его так, чтобы в него поверить, либо отвергает его.

Стоя на улице под пенсильванским снегом, Римо понял, что Уилберфорс воспринял попытку покушения на его жизнь просто как плохую работу вахтеров.

– Я напишу утром докладную начальнику эксплуатационной службы, – сказал Уилберфорс, застегивая свое серо оранжевое зимнее палью.

Римо знал, что такие поношенные пальто обычно распространялись среди бедных, но новым такое пальто видел впервые.

На Римо были серые слаксы, легкая голубая рубашка и серо голубая куртка, трепетавшая на ветру.

– Где ваше пальто? – спросил Уилберфорс.

– У меня его нет, – сказал Римо.

– Не хватает денег?

– Да нет, мне оно не нужно.