– Как это у тебя получается с шарами? Они вылетают как пули, а пальцы вроде бы и не двигаются.
– Ты хочешь стать жонглером или убийцей?
– А шарик, который вернулся к тебе по кругу? Как ты его закрутил?
– Я хочу, чтобы ты усвоил не технику вращения шаров, а технику убийства.
– А если я отращу ногти подлиннее, то у меня получится так же, как у тебя?
Чиун вздохнул.
Римо продолжал:
– Так вот, если я соберусь кого нибудь прикончить, то для верности просто возьму ружье побольше. Теперь покажи мне свой фокус с шариками. Все дело в кисти руки? – спросил Римо.
Только потом, когда он стал лучше понимать систему Чиуна и его тело стало другим, он обнаружил как то, что может проделывать с шарами то же самое. Дело было не в ловкости, а в понимании и ощущении того, чем является шар. И Римо навсегда запомнил о том, что говорил Чиун о технике убийства на Западе и на Востоке.
Сейчас, когда они шли к старому «фольксвагену» Уилберфорса, Римо был спокоен за сегодняшний вечер. В данный момент Уилберфорс был, как никогда, в безопасности, и, по крайней мере, пару дней ему ничего не грозит. На Западе одномоментно предпринимается только одна попытка убийства.
Уилберфорс открыл капот расположенного сзади двигателя.
– Помните тех троих, что заходили сегодня днем? Это были приставленные ко мне телохранители. Они всегда проверяли заднюю часть машины. Я не знаю, что нужно проверять. Может быть, вы знаете?
– Да, знаю, – сказал Римо, устраиваясь на переднем сиденье.
Уилберфорс оставил мотор открытым, отпер дверь и заглянул внутрь.
– Тогда взгляните. Выйдите и взгляните.
– Я и так знаю. Того, что искали телохранители, там нет.
– Откуда вы знаете?
– Помните тех, на дне шахты лифта?
– Не напоминайте мне об этом…
– Так вот, у них был европейский разрез глаз.
– Что это значит?
– Это значит, что ваш мотор исправен, как обычно. Закройте капот, и поедем посмотрим ваш дом.
По дороге к дому Уилберфорса, построенному «под старину», с семью комнатами, зелеными жалюзи и крошечным газоном, занесенным серым снегом, хозяин пожелал узнать, что вмел в виду его новый сотрудник, говоря о разрезе глаз, и как он попал в машину, если дверь была заперта.
– У вас замок не работает, – сказал Римо, что было правдой, так как замок больше не работал. Римо сломал его.
– А глаза?
– Дело в методе убийства: либо предпринимается сразу несколько попыток, либо одна, что дает время принять меры защиты. Эти люди были с Запада, и попытка была только одна.
– Понятно. Это все объясняет, – сказал Уилберфорс. Он восемнадцать лет проработал в правительственных учреждениях и научился делать вид, что все понимает.
Миссис Уилберфорс бросила взгляд на сына и его спутника, стоявшего на снегу без пальто, и спросила Натана Дэвида, где он встретил этого типа.
– Это новый служащий, мама. Он изучает работу моего отдела, чтобы выяснить, почему у нас все так хорошо получается.
– Мой сын хорошо работает, – сказала миссис Уилберфорс, глядя сверху на Римо, – потому что хорошо воспитан. Если бы всех хорошо воспитывали, эта страна процветала бы.
– Можно войти? – спросил Римо, обходя массивную фигуру хозяйки.
– Слушай, ты! – гаркнула миссис Уилберфорс – Я не разрешала тебе входить. Убирайся!
Римо обошел гостиную, забитую мебелью, старыми коврами, уродливыми керамическими лампами и всякими ненужными причиндалами.
– Говорю тебе, вон из моего дома, пока не получишь разрешения войти. Слышишь?
В столовой размещалась еще одна причудливая коллекция мебели эпохи ранней Америки. |