- Я говорю правду, - Генрих вздохнул. - Я даже принес оправдательный документ, но из-за него мама разозлилась еще сильнее.

Генрих протянул отцу королевскую грамоту. Тот окинул текст быстрым взглядом, затем небрежно бросил документ на журнальный столик и опять посмотрел на Генриха. Молчание отца угнетало сильнее всего. Мальчику хотелось, чтоб отец пусть даже побил его, чем вот так - молчаливо, недобро - разглядывать.

- Ты можешь меня наказать, па. Но я… - Генрих почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и в отчаянии, с вызовом выкрикнул: - Если бы я не сделал этого, погибли бы люди!… И грамота здесь ни при чем - я сам продиктовал ее королевскому церемониймейстеру. Я думал, что грамота - убедительное оправдание, но вышло только хуже. Ну и пусть будет хуже - я сделал все правильно! Иначе погибли бы мои друзья, а я готов скорее умереть, чем допустить это…

Генрих замолчал, подумав, что отныне он навсегда лишился доверия отца, но Эрнст Шпиц вдруг заговорил.

- Вот приблизительно это я и хотел от тебя услышать, сынок, - произнес он с неожиданной теплотой в голосе. - А королевские грамоты, тайная служба… это все ерунда. Мне было бы обидно знать, что мой сын забыл об отце с матерью, позарившись на деньги или милость какого-то африканского или арабского царька. Что он превратился в обыкновенного холодного наемника.

Шпиц- старший поднялся с кресла, подошел к Генриху и обнял его.

- Я верю тебе, мой мальчик. И на этом мы закончим наш разговор… А на будущее запомни: если обстоятельства снова вынудят тебя оставить нас с матерью, предупреди нас. Это не просьба, это мой отцовский приказ… Подумай также о том, что не все проблемы можно и стоит решать в одиночку. И знай, что кому-кому, а мне довериться ты можешь всегда… Ну, ступай в свою комнату, а я пойду успокаивать мать…

Уже на пороге гостиной отец обернулся и сказал:

- Надеюсь, ты расскажешь мне при случае, что именно произошло?… Если это не секрет, конечно.

Генрих кивнул, а сам подумал, что не только в Регенсдорфе, не только в Германии, но и во всем мире Большого Мидгарда не найдется человека, способного поверить в историю про колдунов, драконов и рыцарей.

 Глава III ЗАГАДОЧНЫЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

На следующий день, кроме неприятностей в школе, пришлось Генриху еще и улаживать дела в полиции. Шутка ли - человек пропадал несколько недель! Не решаясь рассказывать правду, Генрих по ходу дела выдумывал небылицы - одна нелепость хуже другой, а когда понял, что заврался, сказал, что его выкрали инопланетяне, какое-то время держали неизвестно где и зачем, а потом выбросили на окраину Регенсдорфа. Никто в эту чушь, конечно же, не поверил, но благодаря вмешательству отца Генриха все же перестали донимать расспросами.

После разговора с полицейскими Генрих твердо решил навсегда бежать в Малый Мидгард. «А потом, - наивно мечтал он, - я заберу с собой маму и отца. У меня есть собственный замок, маме не надо будет ходить на работу и за покупками, мы наймем слуг, а отцу наверняка понравится работать рыцарем».

Когда выдалось наконец свободное время, Генрих помчался к дому смотрителя королевских Врат Теодора Херрманна. Странно, но на звонок и настойчивый стук в дверь никто не отозвался. Заглядывая в низкие окна, Генрих обошел вокруг дома, но из-за внутренних жалюзи ничего не увидел. На всякий случай Генрих заглянул в открытую дверь деревянного сарайчика, прикрывшего северную сторону дома, но, кроме поленьев для камина, не обнаружил ничего интересного.

Разочарованно вздыхая, Генрих отправился домой, дожидаться Капунькиса с Бурунькисом.

Но ни вечером, ни даже на следующее утро Капунькис и Бурунькис не появились. Сначала Генрих утешал себя мыслью о том, что глюмы все еще празднуют победу над Повелителем Розового Облака - колдуном Безевихтом, отмечают свое посвящение в рыцари.