- Упрямый гад, - гном хмыкнул. - Придется добавить.

Он со всего размаху треснул карлика молотом в бок и, не глядя на Генриха, радостно объявил:.

- Вот как у нас в Регенсдорфе встречают незваных гостей!

Пренебрежительно сплюнув, Ильвис бросился в гущу карликов.

Генрих торопливо поднял с земли меч поверженного врага, взвесил в руке. В голове пронеслась мысль, что он давненько не держал в руках настоящее оружие, но для колебаний времени не оставалось - к нему мчались сразу три скрэба. Близость опасности вытеснила из головы все мысли, кроме одной - бороться. И вот тогда началась работа. Настоящая мужская работа.

Тело Генриха сжалось в пружину, а когда карлики оказались на расстоянии удара и занесли над головами дубины, Генрих шагнул им навстречу. Коротким движением снизу он подцепил рукоятью меча подбородок одного из противников. Удар оказался для карлика настолько неожиданным, что скрэб не успел отреагировать и с занесенной за спину дубиной полетел вверх, задрав ноги. Генрих увернулся от дубины второго карлика, подставил скрэбу подножку, и тот, потеряв равновесие, покатился кувырком.

- Ну что, зеленошкурый братец, - обратился Генрих на «эхте» к третьему противнику. - Поиграем или сразу убежишь?

- Ступай к Нидхеггу, животное! - рявкнул в ответ уродец.

Похоже, правду говорили о карликах - нет предела их ярости, ничто не способно их испугать. Карлик не стал метить в голову высокого противника, а атаковал его в ноги. Дубина несколько раз с шумом рассекла воздух в паре сантиметров от коленных чашечек Генриха. Не имей Генрих боевого опыта, он бы вмиг распрощался со своими ногами, а потом и с жизнью: в руках скрэбов таилась огромная сила. Но не зря Генриха обучал в свое время лучший боец Берилингии - рыцарь Скурд! Генрих знал, вернее, чувствовал, что и когда следует делать.

Опытному бойцу известно, что шпагу-«молнию» невозможно обогнать прыжком, если ты не кузнечик. Профессионал не станет блокировать мечом дубину, ибо нет занятия бессмысленней, чем пытаться ударом доски остановить набравшего скорость быка. Вот почему Генрих, не вступая в поединок, отступал зигзагообразным шагом.

Поведение врага взбесило карлика. Горбун не привык к тактике подобного рода: противник не убегал, но и не атаковал; держался так, как будто битва для него была всего лишь игрой. Карлик в ярости клацнул клыками.

- Сражайся, трусливый пес! Что ты выплясываешь передо мной? Дерись, как мужчина!

- Вы уверены, что хотите этого, господин скрэб? - с улыбкой спросил Генрих. - Ну что ж, воля ваша.

Генрих сделал вид, что отступает, а когда карлик в азарте подался вперед, оттолкнулся отставленной ногой и длинным шагом обошел карлика. Скрэб слишком поздно понял, что его провели. Прикрыться тяжелой дубиной он не успевал и потому попытался отскочить, но Генрих оказался быстрее. Меч тонко свистнул, а в следующее.мгновение… Нет, Генрих не решился на убийство. В последний момент он повернул меч и хлестнул противника плоскостью клинка. Удар прозвучал, как пощечина. Штаны на карлике лопнули, брызнула кровь. Скрэб вскрикнул, выронил дубину и подскочил высоко вверх. Генрих потерял к противнику интерес, оглянулся, отыскивая Олафа, а увидев друга живым, с облегчением вздохнул. Олаф стоял на одном колене, яростно раскручивая над головой дубину, отобранную у какого-то карлика. Вокруг лежал десяток стонущих, копошащихся, как черви, зеленых тел. Хотя Олаф бился вслепую, широкие взмахи его дубины подсекали наглых недругов, как коса.

«Слава богу, цел!» - подумал Генрих.

- Господин Генрих! - послышался оглушительный рев. - Присоединяйтесь к нам, у нас тут весело!

Голос принадлежал барону фон Циллергуту. Баон и Ремер из Майнбурга метались в гуще карликов так увлеклись сражением, что совершенно позабыли о том, кто они. Их мечи протыкали горбунов насквозь, рубили шеи… но, увы, не причиняли врагам ущерба.