Ильвис тряхнул головой, отгоняя наваждение, посмотрел на Генриха:

- Как такое могло статься?

Генрих пожал плечами. Глюм Фунькис с ненавистью плюнул, слюна коротко зашипела и тут же высохла на раскаленной поверхности.

- Сбежали, как трусы сбежали!

- А хорошо мы им всыпали! Слушай, а ты видел, как я одному… - И тут со всех сторон, как по команде, поднялся шум. Гномы, домовые, все, кто только принимал участие в битве, принялись наперебой хвастаться своими подвигами, осыпать противника едкими оскорблениями, благодарить богов. Плита, закрывшая проход в Малый Мидгард, никого больше не интересовала. Никто не заметил полного отчаяния в глазах Генриха, бросившего взгляд на закрывшиеся Врата.

Древнерожденные, те, кто меньше других пострадали в битве, разбрелись по кладбищу; остальные повалились на землю, позволив себе передохнуть, осмотреть раны. Постепенно кладбище огласилось стонами. Но это продолжалось недолго. Вокруг раненых захлопотали неизвестно откуда взявшиеся гномихи и домовихи. Они промывали раны, накладывали повязки с лечебными травами, поили пострадавших болеутоляющими отварами.

На кладбище прикатили бочонки с пивом и брагой, началось празднование победы.

- А славная была битва! - гном Ильвис тронул Генриха за руку. На лбу предводителя древнерожденных темнела запекшаяся кровь, один глаз заплыл, а борода от сгустков крови превратилась в слипшиеся клочья. Однако, несмотря на ранения, Ильвис выглядел счастливым, он даже успел обзавестись новым молотом. Громко отхлебнув из деревянной кружки, гном продолжил: - Теперь уж они не скоро сунутся к нам. Побоятся! Теперь мы знаем, как отваживать незваных гостей…

- Погибших нет? - спросил Генрих.

- Кажется, нет, - ответил гном. - Для карликов живые пленники из Большого Мидгарда представляют огромную ценность. В этом наше счастье и их ошибка…

Ильвис подошел к Генриху ближе и, воровато оглянувшись по сторонам, прошептал:

- Признаюсь, даже мое сердце дрогнуло при виде этих ужасных созданий. Что уж там говорить о моих товарищах! Мы ведь не воины - мы обычные мирные существа, сроду не державшие в руках мечей.

- Но сражались вы здорово! - сказал Генрих.

- Вы мне не верите? - гном улыбнулся. - Дело в том, что давно уж пропал спрос на мечи и кольчуги. А то оружие, что при нас, это семейные реликвии… Спасибо вам, огромное спасибо от всех древнерожденных Регенсдорфа, господин Генрих.

- За что? Это ваш «молотобой» всех спас. И еще колдун Мьедвитнир.

Гном Ильвис покачал головой.

- Мьедвитнир лишь отвлек колдуна скрэбов. А «молотобой»… Что мог сделать наш; «молотобой», если большую часть его составляли женщины?

- Как - женщины? - Генрих недоверчиво уставился на Ильвиса.

- Ну да, женщины. Гномихи, домовихи… Мужчины-то почти все завязли в бою, вот и пришлось собирать всех, кто только способен носить оружие. Уж если погибать, так не все ли равно где - здесь или в Регенсдорфе, в собственных жилищах? Нет, что ни говорите, а победили мы только благодаря вам, господин Генрих. Одно сознание, что рядом с нами сражается сам господин Герой придало всем силы и твердости. Даже самые слабые и трусливые превратились в храбрецов от одной мысли, что с нами сам победитель Безе-Злезе. Да не дадут мне соврать боги!

От этих слов Генрих пришел в страшное смущение. Он почувствовал, как щеки его краснеют, и поблагодарил бога, что темнота скрыла это.

- Спасибо, Ильвис. Мне очень приятны твои слова…

Хотя я не уверен, что мой подвиг сегодня удался.

Ильвис, возражая, махнул рукой:

- Вы ошибаетесь - подвиг не может не удаться, если совершен с чистым сердцем. Поверьте, любой древнерожденный Регенсдорфа готов отправиться с вами хоть на край Земли, хоть в сам Етунхейм… Рядом с вами и погибать не.