И лишь после того, как в руки старика для скрепления сделки проследовали монеты, Мышелов как бы мимоходом спросил:

— Это не рядом ли с твоим жильем есть такое заброшенное местечко, которое зовется Домом Ангарнги?

Крестьянин кивнул.

— И как оно выглядит?

Крестьянин пожал плечами.

— Не знаешь?

Крестьянин покачал головой.

— Разве ты никогда не видел его? — Мышелов не сумел скрыть изумления.

Ответом ему был новый кивок.

— Но, отец, ведь это место лишь в нескольких минутах ходьбы от твоего жилья?

Крестьянин снова спокойно кивнул.

Появившийся за спиной старика крепкий молодой человек, который вышел, чтобы забрать лошадей, предложил:

— Башня видна с другой стороны дома. Могу вам показать.

И тут оказалось, что старик вовсе не лишен дара речи, сухо, без всякого выражения он проговорил:

— Ступайте вперед и глядите на нее сколько влезет.

И он вошел в дом. Фафхрд и Мышелов успели заметить выглянувшего в дверь ребенка, старуху, помешивавшую что-то в горшке, и какой-то силуэт, скрючившийся в высоком кресле у крошечного очага.

Башня проступала сквозь листву за прогалиной. Последние лучи солнца окрасили ее верхушку в глубокий красный цвет. Казалось, до нее четыре-пять полетов стрелы. А затем прямо на их глазах солнце опустилось за горизонт, и башня стала невыразительным блоком черного камня.

— Старинное место, — весьма неопределенно пояснил молодой человек. — Я бывал возле нее. А отец так ни разу и не потрудился взглянуть.

— А внутри ты был? — поинтересовался Мышелов. Молодой человек почесал в затылке.

— Нет. Это же просто старое место. Какой в нем толк.

— Сумерки сейчас достаточно долгие, — промолвил Фафхрд, широкие зеленые глаза его притягивало к башне, словно магнитом. — Можем успеть оглядеться.

— Я покажу дорогу, — сказал молодой человек, — только сперва мне надо принести воды.

— Не стоит, — отвечал Фафхрд. — Когда ужин?

— Когда проглянут первые звезды.

Они оставили на него лошадей и направились прямо в лес. Сразу же стало темно, намного темнее, чем обещали только что спустившиеся сумерки. Листва над ними оказалась много гуще, чем могло показаться. Приходилось обходить заросли терновника и лиан. Неровные бледные пятна неба время от времени проглядывали над головой.

Мышелов пропустил Фафхрда вперед. Мысли его занимало странное отсутствие любопытства у крестьян. Как могло случиться, что люди, из поколения в поколение основательно и трудолюбиво жили в нескольких шагах от, быть может, богатейшей сокровищницы мира и ни разу не поинтересовались ею; это казалось невероятным. Как можно спать рядом с такими драгоценностями, чтобы они не привиделись во сне? Правда, не исключено, что крестьяне вообще не видели снов.

Поэтому Серый Мышелов мало что замечал во время этого похода сквозь лес, разве что только время, — путь оказался дольше, чем они полагали, и это было странно, ведь Фафхрд был опытен в хождении по лесам.

Наконец меж деревьями зачернела громадная глубокая тень, мгновение — и они оказались на небольшой мощенной булыжником площадке, большую часть которой занимало разыскиваемое ими здание. Еще не успели глаза Мышелова все рассмотреть, как ум его одолела сотня разных сомнений. Не напрасно ли оставили они лошадей этим странным крестьянам? Что, если неудачливые разбойники последовали за ними до крестьянского дома? К тому же разве сегодня не день Жабы, неподходящее время для посещения заброшенных домов? И не лишним было бы длинное копье на случай неожиданной встречи с леопардом? И разве не козодой кричит слева, предвещая беду?

Сокровищница Ургаана Ангарнги оказалась странным сооружением.