Она дышала, пытаясь удержать одну последовательную мысль, что-то понятное. Незваное воспоминание вышло на передний план. Она делилась конфетами с отцом в Новом Убежище. Тогда она этого не понимала, но это было самое тяжелое для него. Она вспомнила печаль на его лице. Изменился ли он, заплатил ли он свои долги и решил ли свою проблему с азартными играми? Было приятно думать, что он это сделал.

Знакомая ладонь на ее плече привела ее в чувство. Рю указывал ей на двух лошадей, которые теперь были без всадников. Мирные мысли Такако были прерваны так быстро, что она лишь через миг поняла, что он все еще жив, и хотя он был залит кровью, он двигался без колебаний. Он был явно невредим, по крайней мере, без серьезных ран.

Не понимая, что происходило, она последовала за ним к лошадям. Она взглянула на Орочи, он смотрел на них, но не двигался. Она увидела отблеск стали, он тоже был пронзен. Она осмелилась надеяться, но поведение Рю заставило ее поверить в то, что их проблемы еще не закончились. Они сели на лошадей и двинулись в путь, прежде чем она успела задать какие-либо вопросы.

Вечер был холодным, а Такако был одета не для верховой езды. Сухой ветер проникал сквозь ее тонкую одежду. Рю не останавливался, чтобы проверить ее, погрузился в свои мысли. Она не жаловалась, терпела долгую холодную поездку в тишине. В конце концов, они остановились глубоко в лесу.

Когда они разбили лагерь, Такако взглянула на Рю. На его лице были явные следы слез, но он старался оставаться сильным. Такако не стала упоминать об этом и выражать сочувствие. Инстинктивно она знала, что, хотя он нуждался в утешении больше всего, он не принял бы это.

Вскоре Рю развел небольшой костер, и Такако приблизилась к огню. Она могла прыгнуть в огонь. Стреляющие боли пронзили ее конечности, когда она стала согреваться. Она не понимала, как Рю не замерз, но он держался на безопасном расстоянии от огня или на безопасном расстоянии от нее.

В мерцающем свете костра Такако осознала, каким молодым был Рю. Ему было всего семнадцать, и, хоть он убивал много раз, он все еще был незнаком с ужасом войны. Он был воспитан человеком, который пытался защитить его от мира. Она была ненамного старше, но лучше знала грязь мира. Действия одного человека по отношению к другому больше не удивляли ее.

Огонь горел, Рю молчал. Такако думала придвинуться к нему и обнять, но он не обрадовался бы доброте, а она не хотела получить отказ. Шигеру был для нее опорой, закрывал щитом от эмоций Рю. Как он будет вести себя теперь, когда его наставник, его отец, был мертв? Она не была уверена, что хотела выяснять.

Несмотря на нерешительность, вскоре события дня сказались на ней. Она опустила голову и быстро уснула.

Когда она проснулась, Рю еще не спал, следил за костром. Такако огляделась и поняла, что близился полден. Она уснула перед рассветом, так что проспала довольно долго, потому и ощущала себя отдохнувшей.

Рю не отдохнул. Мешки были под его глазами, и Такако все еще видела следы слез на его щеках. Он мог в любой миг упасть в огонь. Он не поспал. И он не спал прошлой ночью. Он всю ночь сторожил, чтобы Шигеру отдохнул перед боем. Это был его третий день без сна.

Такако не знала, что сказать. Она знала, что им стоило отправиться в путь ночью, действовать так же, как когда они убегали от армии. Это означало еще ночь без сна для Рю, но она знала, не спрашивая его, что им нужно было шевелиться.

Наступил вечер, они собрали вещи и забрались на лошадей. Такако переживала из-за грядущего. Ей нужно было знать, что будет дальше, каким был их план, даже если Рю не хотел говорить об этом.

— Рю, куда мы идем?

Он повернулся к ней как в трансе. Она не впервые задумалась, был ли от него прок в таком состоянии.

— В двух днях езды на северо-запад отсюда есть густой лес, там никто не живет. Шигеру рассказывал мне о том месте, когда я был младше.