Его ответ мало ее успокоил. Старый лес защитит их? Похоже, Рю начал верить в сказки и мифы старушек, созданные для того, чтобы отпугнуть детей от похода в лес. Возможно, он слишком устал, чтобы вести их. Могла ли она придумать лучший план?

Но потом она поняла, что уже несколько месяцев жила в схожей сказке. Она приняла тот факт, что клинки ночи существовали. Иногда она забывала, что месяц назад они были для нее всего лишь легендами.

Они ехали всю ночь, Такако внимательно следила за Рю. Он обмяк на своей лошади, лишь указывал ей общее направление и терпел. В конце концов, она поехала впереди него и привязала его лошадь за уздечку к задней части своего седла, вела обеих лошадей, пока он изо всех сил пытался не заснуть.

К ее изумлению, он вытерпел ночь, и с рассветом они нашли еще одно хорошо укрытое место, где можно было незаметно развести костер. Рю снова начал двигаться, с коротким отчаянным приливом энергии помог Такако разбить лагерь. Была поздняя осень, и хоть дни были еще хоть немного теплыми, им нужен был огонь, чтобы спать спокойно.

Рю помог развести огонь, лег и уснул. Такако удивляло, что он так долго протянул. Три дня без еды. От мысли о еде желудок злобно заурчал, но она подавила это. Если Рю поспит днем, он проснется и сможет сходить на охоту. Это будет через день, но она выдержит. Хоть живот болел от голода, как и голова, она знала, что ее тело продержится.

Днем Такако поддерживала костер, нашла неподалеку немного ягод. Она съела половину того, что нашла, и это не ослабило голод, но было лучше, чем ничего. Она оставила остальное Рю, когда он проснется.

Он не шевелился, пока не наступили сумерки. Такако решила, что они не пойдут никуда этой ночью. Им нужно было отдохнуть, набраться сил и решить, что дальше. Им нужны были сон и еда. Рю расстроился, что она не разбудила его раньше, но она настояла на своем решении, и он сдался.

Рю ушел на охоту и вернулся с двумя зайцами, которых и приготовили. Рю напомнил ей есть понемногу, это был хороший совет. Она быстро наелась, и только тогда Такако смогла задать вопросы, которые были в ее голове с хижины.

Рю рассказал о произошедшем, как солдаты и Орочи появились, и он смог почти без проблем одолеть пятерых солдат. Но когда он дошел до боя Орочи и Шигеру, он запнулся. Такако притихла, позволила ему рассказывать в его темпе:

— Я не смог это сделать. Каждая клеточка моего тела хотела помочь Шигеру, но я не мог шевелиться. Я словно застыл на миг, и корни выросли из ног. Я пытался объяснить это сто раз. Я не знаю, боялся я или это было что-то еще. Я даже не понимаю, приковал ли меня к месту страх. Но когда я был нужен Шигеру, я отступил и смотрел, как он погибает.

— Нельзя так думать, Рю. Это не поможет.

Что-то сломалось в Рю.

— Но ты не понимаешь. Все, что произошло, было по моей вине. Из-за моих действий твоя семья и все, кто тебе дорог, мертвы. Шигеру, который дал мне все, тоже мертв из-за меня. Все, кто мне дорог, все, кому я пытался помочь, умирают. Если бы не я, все дальше счастливо жили бы.

Такако хотела сказать ему, что все будет хорошо. Она хотела сказать ему, что он был прав, что поступил правильно. Часть нее уважала юношу, который пожертвовал всем, потому что считал, что ее жизнь была несправедлива. Но она вспомнила семью, не смогла его утешить. Его действия убили ее семью.

Она смотрела, как Рю пытался смириться с последствиями своих действий. Часть нее хотела, чтобы он страдал, но часть хотела помочь ему. Она еще никогда так не разрывалась. Надежда выиграла, как всегда.

— Я прощаю тебя, — было больно говорить это, но она верила в эти слова в тот миг. Она не могла забыть, но могла простить.

В глазах Рю сверкнул огонь.

— Я тебя люблю, — выпалил он.