Миг затянулся, и Такако выдохнула, только теперь поняв, что задерживала дыхание, когда Нори расслабил ладонь и вернул ее на колено.

— Ты — очень наблюдательная девочка, еще и очень умная. Я не знаю, говорил ли хоть кто-то так прямо, как ты. Никто не выжил, кто пытался так делать, — он сделал паузу для эффекта. — Но я позволю тебе выжить сегодня.

Такако опустила лоб к полу и вышла из комнаты. Ее сердце колотилось, и потребовалась вся смелость, чтобы управлять дыханием и выражением лица. Глупо! Ее могли убить, и Мадам не защитила бы ее. Она проклинала себя и судьбу, пока шла в свою комнату.

* * *

Без нее в комнате, которую она покинула, было тихо. Мадам не проявила тревоги или заботы. Но Нори и не ждал от нее такого. Если бы она была мужчиной или воином, она была бы опасным врагом. Она все еще была опасной силой, но Нори казалось, что она была высокого о себе мнения. Она ценила информацию, а не силу. Информация была ценной, но ничто не могло сравниться с желанием и умением забрать жизнь.

Мадам продолжила разговор. Нори ценил одно в этой женщине. Она была умной. Их разговоры всегда были интересными. В этот раз они говорили о сыне Нори, Акио. Нори гордился своим сыном, который вот-вот должен был стать мужчиной.

— Мой сын юный, не был еще в бою, но я уверен, что его навыки пригодятся ему, когда он станет мужчиной.

— Уверена, он прославит вашу семью, как и вы.

— Я желаю, чтобы так и было. Я хочу направить его на путь, дать ему все возможности для успеха.

Мадам кивнула, уже понимая, куда он клонил.

— Это надеется дать каждый родитель.

— У вас нет детей, да?

Мадам ощутила, как ее сердце сжалось от этого вопроса. Откуда Нори знал?

— Нет. Их не может быть. Но женщины тут мне как дочери.

Нори рассмеялся.

— Вы — ужасная мать, раз так поступаете со своими детьми.

Мадам дрожала от гнева. Это было немного, но это было лучше судьбы этих женщин в других местах. Но Нори не закончил.

— Я пришел сегодня попросить супругу для него на весну, когда мы пойдем воевать.

Мадам опешила. Вопрос был грубым, был неприемлемым в обществе. Просьба была невозможной. Ни одна женщина не покидала дом Мадам. Они были ее несчастными дочерями. Работа была такой, но безопасной. Мадам делала ее такой. Посылать женщину на войну было неправильно.

— Простите, генерал, но вы знаете, что женщинам этого дома нельзя покидать территорию, если только не с сопровождением, и им нельзя покидать город.

Генерал отмахнулся от ее слов, словно от мухи.

— Простите, что вы так это приняли. Я давно поддерживал ваше дело. Заведение всегда славилось качеством. Но я получу женщину для своего сына.

Мадам ощущала прилив гнева, пыталась подавить его. Ей нужно было сохранять спокойствие и решить, что делать с этим мужчиной. Если любой мужчина станет приходить сюда и уходить с одной из девушек, она останется без работниц. Ее миссия будет разбита. Она не могла допустить такое, но не знала, как это остановить.

Генерал продолжил:

— Я хочу, чтобы у моего сына была супруга, которая будет давать ему указания и будет доступна ему без ограничений, чтобы он мог сосредоточиться на сражениях. Он — юноша с особым положением, так что недобросовестные женщины могут приблизиться к нему и попытаться выведать информацию. Супруга защитит его от такого. Я верю, что Такако хорошо послужит ему.

Мадам стало еще хуже. Она всегда считала, что Такако станет фавориткой генерала, когда подрастет. Ее красота уже была известна в регионе, и Мадам хотела сделать ее супругой кого-то из самых властных людей в городе. Информация была силой, и Такако получит ее.

Мадам размышляла, потягивая чай.