Руа опустила взгляд и, сцепив пальцы, пыталась выдержать силу его взгляда.

– Думаешь, я шучу? – Голос Ренвика походил на рычание дикого зверя. Он снова приблизился к ней и, взяв за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Ни одна женщина не сравнится с тобой, Руа, ни одна. Ни в твоей красоте, ни в силе, ни в изяществе. Я не преувеличиваю, любовь моя.

Любовь. Руа почувствовала, как это слово скользнуло по ее обнаженной коже. Ренвик подошел к ней сзади, его пальцы легко, словно перышко, поглаживали ее спину – вверх-вниз. От этого ощущения каждый волосок на теле приподнялся. Ренвик обхватил торс Руа рукой, притягивая ее к своей твердой, широкой груди, а потом зарылся носом в ее волнистые каштановые волосы и вдохнул аромат. Он мягко поглаживал ее живот, провел зубами по шее, склонился к уху и прошептал:

– Хочешь, чтобы я опустился… ниже?

Руа, задыхаясь от прикосновений его губ, прошептала:

– Да.

Медленно кружащая по животу рука опустилась ниже, щекоча волоски между ног, приблизилась к бедрам. Руа задрожала, но Ренвик лишь крепче прижал ее к себе.

Прикосновение чужих пальцев к ее сердцевине лишило Руа возможности дышать. Ренвик улыбнулся ей в шею: осыпая поцелуями, он скользил пальцем вверх и вниз, и от чувствительной горошины между ног по всему телу Руа распространялось жидкое тепло.

Она застонала и откинулась на плечо Ренвика. Он поцеловал ее в щеку и, вновь коснувшись уха, прошептал:

– Посмотрим, сколько этих восхитительных звуков я услышу от тебя сегодня.

Он погладил раковину ее заостренного уха. Это ощущение, казалось, послало электрический разряд прямо вниз, туда, где двигались его пальцы. Руа почувствовала тяжесть в груди, коротко вздохнула и почувствовала, как другая рука Ренвика переместилась к ее груди. Чужие пальцы сомкнулись на затвердевшем соске, пощипывая, и из ее рта вырвался еще один стон.

Ренвик прижался к ней всем телом, обнял крепко, его палец скользнул ниже и наконец погрузился в нее. Руа начала задыхаться, когда он принялся исследовать ее горячую, влажную мякоть. Волны дрожи пронеслись по ней, Руа непроизвольно согнула пальцы на руках и ногах, когда Ренвик добавил второй палец. Это щемящее чувство внутри было слишком сильным, и Руа поднималась все выше и выше, чтобы упасть с этого уступа навстречу эйфории.

Это было слишком. Руа начала паниковать, хватаясь за руки Ренвика, но его мягкий голос как-то смог удержать ее в этой реальности:

– Ты в безопасности, Руа. Давай, отпусти себя.

От его слов все внутри Руа сжалось, и она почувствовала, что падает. Ренвик довольно заурчал, слушая, как ее стон, нарастая, превращается в восторженный крик. Ее тело сотрясалось в спазмах, мышцы сжались вокруг пальцев Ренвика, а он продолжал двигать ими, выжимая из Руа все до последнего стона, пока она не обмякла в его руках.

Ренвик вытащил пальцы и огладил талию и ребра Руа, будто успокаивал дикое животное. Затем он отпустил ее, она повернулась и прижалась лбом к его груди. Ренвик целовал ее волосы и поглаживал спину, пока она, глубоко вдыхая, приходила в себя.

И хотя отчаянная жажда больше не мучила Руа, желание все еще бурлило в венах. Так что она отступила от Ренвика и расстегнула верхние пуговицы на его рубашке, разглядывая в вырезе волоски на его груди. Ренвик поднял руки, Руа стянула с него рубашку через голову и бросила на пол.

И снова залюбовалась его телом. Вены на его руках пульсировали, мощные мускулы проступали под бледной кожей. Руа провела пальцами по его груди – она казалась гладкой, идеальной, но под ней таились шрамы, которые оставил Ренвику на память отец. Ей было больно думать об этом – король, который считал себя чудовищем, на самом деле был ангелом мести.

Руа провела пальцами по его ширинке и задержалась на пуговицах брюк.