– Мы же еще живы, Ренвик, – успокаивающе проговорила Руа, но тот, услышав свое имя на ее устах, резко вздохнул, борясь со слезами. Эти минуты могли стать последними в их жизни. И Руа не понимала, почему их до сих пор оставляли в живых.

– Почему они еще не убили нас?

Ренвик нахмурился.

– Есть у меня одна мысль, но она тебе не понравится. Либо Балорн с Огастусом заманивают в ловушку тех, кто отправился нам на помощь, либо выманивают их, чтобы напасть на их королевства.

– Реми не оставила бы Ексшир без защиты…

– Думаешь? – Ренвик испытующе поглядел на Руа. – Сестра очень любит тебя, Руа. Она бы весь Окрит предала огню, лишь бы тебя отыскать.

Теперь Руа уже не была так уверена, но все же предположила:

– Ну, она оставит хотя бы несколько сот солдат… Может быть.

Сестра придет за ней – и Руа это знала. И она молилась, чтобы Реми нашла их с Ренвиком, прежде чем Огастус с Валорном устроят ловушку для нее – или прежде чем Огастус нападет на Ексшир.

– Думаешь, они правда убили королеву Запада?

Ренвик медленно выдохнул.

– Да, думаю.

– Боги, – пробормотала Руа. – Значит, трон займет Абалина Торн?

– Если только они не убили и ее тоже. – Ренвик покачнулся, когда повозка затряслась на повороте.

Руа покачала головой, и слезы брызнули у нее из глаз, хлынув на пол. Она думала, что после смерти Хейнена Востемура мир станет лучше, но он погрузился в еще больший хаос. Королевство Высокой Горы только начало восстанавливаться, на Востоке не было короля – если не считать ненормального, испорченного мальчишки, Север был разделен, половина синих ведьм находилась в укрытии в горах, а королева Запада была убита. Южное королевство было единственным, которое не пострадало. Лишь оно веселилось и купалось в роскоши, пока мир погружался в пучину хаоса. Но у Огастуса наверняка были виды и на Юг – казалось, что он всегда на десять ходов впереди. Когда и с чьей помощью он смог разработать свой план?

Альянс Востемуров и Норвудов до сих пор продолжал жить благодаря Балорну и Огастусу. И битва за королевства казалась еще более неизбежной, чем было до битвы при Друнехане. В груди Руа что-то надломилось, и она всхлипнула.

– Руа, – прошептал Ренвик таким мягким, утешающим тоном, что она заплакала еще горше.

Руа подняла глаза на суженого.

– Если у нас ничего не получится…

– Не говори так, – перебил Ренвик, но Руа покачала головой и продолжила:

– Если ничего не выйдет…

– Все будет хорошо! – проскрежетал Ренвик.

– Я хочу, чтобы ты знал… Я люблю тебя. – Она подалась вперед, напрягая все мышцы, чтобы стать ближе к нему. Ее губы дрожали, но она произнесла: – Я люблю каждую частичку тебя, меарага федэ.

Ренвик дернулся к ней, но его лицо все равно оставалось в миллиметре от ее лица. Мой драгоценный суженый.

– Я люблю тебя! Каждую твою часть – в этой и следующей жизни, моя суженая, моя королева!

Руа хотела обнять Ренвика, но смогла дотянуться лишь губами до его губ, и они слились в отчаянном поцелуе. Возможно, он станет для них последним. Но Руа благодарила богов, что хотя бы могла прикоснуться к Ренвику. Ее душа требовала вдохнуть поглубже его запах, почувствовать прикосновение его кожи – в последний раз.

Слезы Руа потекли по щеке Ренвика. Ее запястья горели и вопили от боли, но ей было все равно – этот последний поцелуй был необходим, слова «Я люблю тебя», осевшие шепотом на губах, были сильнее любого меча.