А четверка ее друзей сломала круг, и теперь они занимались тем, что перетаскивали раненых за одну из перевернутых повозок. Руа побежала к ним, закрывая собой ребят от летящих стрел. Одна из них вонзилась ей в грудь, и Бри завопила:

– Руа, нет! – Но как только Руа вытащила стрелу из мантии, ей в руку угодила другая.

Она крикнула Орлице:

– Я в порядке, стрелы не могут причинить мне вреда, не останавливайтесь!

Руа заметила копну светлых волос – она приподнялась на ногах и смогла разглядеть Фенрина. Его глаза и руки светились коричневым светом, пузырьки с исцеляющими эликсирами были пристегнуты к поясу и груди – даже в пылу сражения он продолжал спасать товарищей.

Ренвик схватил Руа за руку, выводя из оцепенения, и потянул вниз, за повозку. Он приблизил большой палец к ее носу и поводил им у Руа перед глазами.

– Я в порядке, – вздохнула она, глядя на его раненую ногу, из которой сочилась кровь.

– Я в порядке, – тяжело дыша, подтвердил Ренвик.

– Ты достал Ведьмино стекло?

Ренвик покраснел и покачал головой. Повозка у них за спиной раскачивалась – новая волна сурааш карабкалась на нее.

– Если мы не можем спасти их, тогда убьем их. – Руа попыталась подняться, но Ренвик схватил ее за плечо и утянул обратно. – Иначе нам не выжить!

– Их слишком много. – Его грудь тяжело вздымалась. – Если ты сейчас нападешь на них, то умрешь.

Руа уставилась на Ренвика

– Ты это Видел?

Изумрудные глаза мерцали голубым светом, настороженно наблюдая за ней.

– Да.

Руа крепко обняла Ренвика, вдохнула его запах, и на глазах у нее выступили слезы. Если она сейчас погибнет, то хотя бы в его объятиях.

– Боги, – выдохнул Ренвик, глядя на бедро Руа.

Бессмертный клинок сиял красным светом под его ладонью. Ренвик отпрянул, в его глазах появилось голубое свечение и, как только он коснулся рубиновой рукояти, голубым вспыхнули и его пальцы.

– Камень, пропитанный колдовской магией, – пробормотал он, и свет заиграл на его ладони. Время будто замерло, а Руа зачарованно смотрела, как пульсирует магия ее меча в кончиках пальцев Ренвика. В проклятии шла речь о камне, пропитанном колдовской магией, но там ничего не говорилось о том, что это был за камень!

Когда вопящие ведьмы подступили ближе, Ренвик зажмурился и прошептал:

– Дзраа дивер рек мофареис.

Затем наступила тишина.

Дождь из стрел прекратился, а сурааш лежали грудой перед их повозкой. Наконец, одна за одной, они начали потихоньку приходить в себя, словно пробуждаясь от долгого сна. Они дрожали и плакали – уже не яростные звери, а испуганные, потерянные создания. Они никогда не были чудовищами – лишь оружием, которым управляло истинное зло.

Пыль осела, и на поляну вышла Баба Аиру. Она нежно коснулась лба ближайшей к ней сурааш, и дрожь ее утихла. Одна за другой к Верховной жрице потянулись с мольбой и другие Забытые.

Руа и Ренвик потрясенно оглядывались. Они выжили в этой битве… они сняли проклятие. Баба Аиру повернулась к Руа и мягко улыбнулась. К ней тянулась сурааш, прося взять ее за руку. Пальцы жрицы засветились слабым голубым светом, она держала несчастную за руку, пока не прекратились ее судороги. Руа никогда не видела такого волшебства. Казалось, Баба Аиру впитывает в себя последствия проклятия.

Руа подошла к ней и удивленно пробормотала:

– Вы пришли.

– Мой народ нуждался во мне. – Голос Бабы Аиру был таким ровным и спокойным, словно мог впитать весь ужас, наполнивший воздух над полем битвы. Верховная жрица поклонилась Руа: – Как и твой народ.