– Амулеты нашего народа. – Реми коснулась красного камня на шее. – Однако я полагаю, что Бессмертный клинок отныне принадлежит Северу.

– Не имеет значения, магия какого цвета его выковала.

Всю жизнь Руа мысленно разделяла ковены, но правда была в том, что все они были ведьмами. Интересно, пыталась ли хоть одна ведьма когда-нибудь использовать амулеты другого ковена для своих заклинаний? Ведьмы всегда с гордостью проводили черту между своим и чужим ковенами, так что, вероятно, даже не пробовали это сделать.

– Это магия ведьм – она всегда предназначалась для их защиты, в каком бы королевстве они не жили.

Реми лишь горько усмехнулась.

– Во мне течет кровь Высоких гор, и я все еще владею магией красных ведьм.

Руа повернулась к сестре.

– Неважно, где я живу. Я – твоя семья.

Карие глаза Реми встретились с ее, лицо смягчилось, и она обняла Руа.

– Я рада, что ты моя семья, Ру.

Услышав свое прозвище, Руа улыбнулась.

– Даже когда я хожу угрюмая и вечно ворчу?

Реми рассмеялась:

– Да, даже тогда.

Ренвик поднялся с лавки, разминая шею и плечи.

– Я отправляюсь спать, – сказал он тихо. – Спокойной ночи.

Руа собиралась пойти за ним, но Ренвик посмотрел на нее и, слабо улыбнувшись, проговорил:

– Побудь со своей семьей.

Руа наблюдала, как он вышел за дверь и направился к трактиру на соседней улице. Она чувствовала его боль так, словно та была живым существом. И она знала, что никакое веселье не сможет его отвлечь. Ренвик горевал о своем друге, и от этой мысли сердце Руа разрывалось: он привык уходить и страдать в одиночестве, как и она сама.

Реми проследила, как взгляд Руа уперся в темный дверной проем.

– Иди.

– Увидимся утром. – Руа оглядела остальных и остановилась на Анерин, спящей на плече Бри.

Реми фыркнула:

– Не беспокойся, я уложу твою подругу в постель.

– Всем спокойной ночи! – Руа обратилась к собравшимся за столом. Те уставились на нее осоловелыми, пьяными глазалами и помахали.

Руа двинулась по улицам, усыпанным белой снежной пудрой. Она вздрогнула, вспомнив о Ведьмином стекле, все еще висевшем на шее Огастуса Норвуда. На что еще был способен этот волшебный камень теперь, когда сурааш освободились от проклятия? Как он получил доступ к древней магии фиалковых ведьм? Руа думала, что смерть Валорна положит конец ее страданиям, но теперь она думала, что настоящие проблемы только начинаются. В голове у нее промелькнул образ Реми на склоне холма, окутанной туманом, с луком в руках. Теперь Руа была уверена: с чем бы она ни столкнулась, они с сестрой будут противостоять этому вместе.

Внезапно Руа подвернула лодыжку и чуть не споткнулась о пустую бутылку, брошенную посреди улицы. Она так погрузилась в мысли, что не заметила ее. На крыльце слева сидели два пьяных старика и передавали друг другу выпивку – единственные жители Валтена, не спавшие в этот час. Оба захихикали, глядя на клинок, висевший на бедре Руа – видимо, они не подозревали, кто она такая. Как странно, наверное, Руа выглядела в их глазах – и как мало они знали.

Опустив взгляд, Руа собиралась пройти мимо, но один из пьянчужек окликнул ее:

– Что, играешь в рыцаря, девчонка?

Руа готова была дать им отпор, внутри закипал гнев, но Бессмертный клинок почему-то молчал и тихо лежал в ножнах. Она взглянула на стариков, и оба разинули рты.

– И что?

Она ухмыльнулась, и ее улыбка напугала их гораздо больше, нежели меч. Глядя в округлившиеся от ужаса глаза, Руа звонко рассмеялась – и смех ее тут же превратился в ведьмин гогот.