— Но, мистер Колдинг, я боюсь, что я… я… — Голос ее прервался.

— Эти твои недомолвки меня очень беспокоят, Цзянь. Просто скажи, в чем дело.

Она посмотрела на шахматную фигуру в своей руке и ничего не ответила.

— Цзянь, пожалуйста, скажи. Чего ты боишься?

Глаза ее сузились. Что сейчас происходило в ее гениальной голове?

— Я делала вещи, о которых не могу вспомнить, — ответила она. — И полагаю… Я еще раз просмотрю все кодирование, может, найду что-то…

Цзянь опустила ладью на доску — на новую позицию, которая блокировала его шах. Колдинг улыбнулся и стал двигать слона на атакующую позицию, когда заметил, что своей ладьей она бьет его слона и этим ставит шах слоном его королю.

— Шах и мат в два хода, — бесцветным голосом объявила она.

— Вот черт, — обронил Колдинг.

Бутылка завращалась еще быстрее. Не говоря ни слова, Цзянь поднялась и вышла.

27 ноября. Убить их всех

Имплантация + 18 дней

С затаенным дыханием Цзянь ждала, пока Клаус Румкорф закончит читать на своем компьютере ее отчет. В лаборатории верхней палубы они были одни. Она чувствовала себя лучше, но не в те моменты, когда поблизости находился Клаус. Его присутствие будило стресс: она становилась нервной, дерганой. А еще стресс вызывал к жизни ее тени.

Румкорф отвернулся от экрана и посмотрел на Цзянь:

— Но как вы это делали, вы не помните?

Она покачала головой.

— Не помню, но взгляните, это же реальный код, который я использовала для генома. Вот почему мои прогнозируемые показатели роста настолько отличны от реальных.

Румкорф выпучил глаза. Никогда Цзянь не видела у него такого взгляда — полного сомнения, страха. Он опять повернулся к экрану.

— Понятно, — вздохнул он. — Ну а сейчас, когда вы это узнали, у вас есть новые прогнозы? — Тон был таким, словно он не желал слышать ответа.

— Да, доктор Румкорф, — она вновь заглянула в распечатку, что держала в руках, хотя знала ответ наизусть. — Вес при рождении около двухсот пятидесяти фунтов.

Он сглотнул. А она услышала, как он это сделал. Трясущиеся руки протянулись за узенькими очками для чтения.

— И вашим наиболее вероятным предположением… относительно веса взрослой особи…

— Более пятисот фунтов.

В полной растерянности Клаус поковырял в носу и вытер палец о брючину.

— Что ж, это в духе тенденции роста, которую мы наблюдаем у эмбрионов. Однако функций или размеров органов мы не узнаем наверняка, пока у нас не будет взрослых особей. Тогда мы сможем внести изменения и попробовать еще раз.

Цзянь не верила своим ушам. Увидеть взрослых особей? Он в своем уме?

— Доктор Румкорф, мы должны уничтожить их.

Его голова резко повернулась к ней, в глазах тлела ярость:

— Уничтожить их? Но мы почти победили!

Цзянь помотала головой:

— Мы делаем что-то очень плохое. Мы творим беду.

— Скоро привезут клетки. Убивать мы никого не будем.

Цзянь начала было говорить, но тут с кормового трапа высунулась голова мистера Фили:

— Эй, народ! Давайте быстро вниз!

Голова исчезла. Румкорф и Цзянь поспешили за ним на первую палубу.

Мистер Фили стоял рядом с Молли Макбаттер. Голова Молли свесилась почти до пола. Тоненькие струйки крови текли у нее изо рта.

Румкорф опустился на колени заглянуть в подернутые слизью глаза.

— Что с ней?

Тим покачал головой:

— Не в курсе.