Колдинг кивнул. Сара отвернулась. Она знала, для чего понадобились ограждения повышенной прочности. Клейтон, Гэри, Свен и оба Гарви — нет. Так распорядился Магнус: кроме Колдинга и научного персонала, никто ничего знать не должен.

Свен повернулся и пошел к причалу за очередной порцией груза.

— Видел прогноз погоды, — сказал Гэри. — Мой вам совет: стройте эти клетки поскорее. Через три дня ожидается шторм. Как налетит — ничего вам делать не даст. А пять футов снега, что я вам обещал, наверняка получите.

— Ну и отлично, — сказал Колдинг. — Значит, Рождество придет раньше.

Гэри подался к нему. Пи-Джей обдало стойким запахом «травки».

— Мистер Колдинг, неужто эти мощные заборы — для коров? Слушайте, что здесь в самом деле творится, а? Я просто хочу знать, насколько в безопасности мой папаша.

— Дрейфишь, э? — подошел, прихрамывая по-стариковски, Клейтон. — Ты мне в сиделки не нужен, сынок.

— Но, пап, тут фигня какая-то.

— Ну да, какая-то фигня, — Клейтон согнул колени, сунул по сорокафунтовому мешку с цементом под мышки и выпрямился. — Надо эту всю «фигню» погрузить на «Наджа». За работу, э? — он оттащил мешки к задней секции «Би-ви» и принялся их там укладывать.

Гэри поджал губы и покачал головой. Беспокойство за отца пробивалось даже сквозь марихуановый кайф.

Колдинг взялся за два мешка и тут же уронил один. Черт возьми, восемьдесят фунтов цемента — это вам не буханка хлеба. Клейтон подхватил два мешка так, будто они ничего не весили, а Свен таскал по три. Несомненно, жизнь в экологически чистой местности имеет свои преимущества.

— Хватит уже груши околачивать, э? — крикнул Клейтон. — Может, вы свои голубые делишки обсудите в свободное время, мать вашу?

Гэри рассмеялся, поднял мешок и потащил его к полосатой машине. Колдинг изловчился и подхватил два мешка, едва не сломав при этом спину, но будь он проклят, если Клейтону под силу поднять больше, чем ему.

28 ноября. Смерть находит лазейку

Имплантация + 19 дней

«Инициировать связь…»

Одно и то же предложение на всех семи экранах, окруживших и поглотивших ее. Осталось лишь нажать «ввод», и появится кто-нибудь, кто сможет выслушать ее. И принять меры.

Цзянь ничего не стоило внести в конфигурацию сети кое-какое изменение, которое никто не заметит. На Черном Маниту не было ни внешней телефонной связи, ни радио, ни Интернета. Никакой возможности позвонить куда-либо — только связь с Гэри Дитвейлером или штаб-квартирой компании в Манитобе. Но внутри самого комплекса Манитобы? Вся компьютерная сеть соединена с Интернетом — значит, и с внешним миром.

Цзянь должна что-то предпринять: ее ошибка, ее кодирование. Что же все-таки она сделала? Большинство поздних вечеров работала в лаборатории одна и сейчас не помнила почти ничего, кроме белесой мути с оранжевыми пауками и пурпурными многоножками. Но кое-что всплывало в сознании — достаточно, чтобы понимать, почему она сотворила геном, стремительно растущий сейчас в коровьих чревах.

Почему?

Потому что опять хотела убить себя.

Никакого доступа к ножам, скальпелям, никакого стекла в ее комнате, никаких химикатов, таблеток, не на чем повеситься, и все же ее искривленный рассудок нашел лазейку, нашел лазейку…

…предки.

Но созданные ею монстры не просто убьют ее. Они убьют доктора Румкорфа, мистера Фили, Стефани и Джеймса. Сару.

Они убьют мистера Колдинга.

Цзянь никому не могла рассказать, что натворила. Никогда. Это была не просто попытка самоубийства, ее безумие подвергло риску жизни всех.