«Отказ оборудования».

Он уставился на экран. Отказ оборудования? Такого здесь еще не бывало. Согласно инструкции по ремонту оставалось сделать только одно — отправить кого-то посмотреть. Он повернулся к видеофону и послал вызов в комнату Брэйди.

8 ноября. Горячие деньки в старом городе

Брэйди Джованни не боялся холода, но это не означало, что он не придавал ему значения. Он был из тех, кто в детстве всегда слушался маму. А слушаться в детстве маму, живя в Саскатуне, означало одеваться тепло.

В часы дежурства одеться тепло значило спать в теплых кальсонах и носках, дабы сократить время на одевание в случае экстренного вызова. Когда его разбудил звонок Гюнтера, Брэйди понадобилось всего несколько секунд, чтобы натянуть черный генадский пуховик, зимний комбинезон в цвет, армейские теплые перчатки, шарф и штуковину, из-за которой Отморозок Кроссуэйт без конца дразнил его, — шерстяную шапку, связанную не кем-нибудь, а матерью Брэйди. Шапка была ему впору, плотно облегая большую голову вместе с гарнитурой — микрофоном и наушником в ухе.

Брэйди набрал код доступа на выходной двери воздушного шлюза. Та открылась. Он шагнул в камеру, закрыл дверь и выждал пять секунд, пока не уравнялось давление. «Би-ип» от двери просигнализировал о завершении цикла.

— Гюн, это Брэйди, уже выхожу.

— Принято, — проговорил ему в ухо голос Гюнтера.

С «береттой» в руке Брэйди открыл тяжелый запирающий механизм выходной двери и вышел на морозный ночной воздух. Прожекторы периметра освещали территорию. Тыльная сторона спутниковой тарелки была ему видна уже от двери. Никаких там шевелений. Он припустил бегом сквозь снег и ударивший в грудь ледяной ветер. Пусть себе дует, сколько влезет, Брэйди хорошо подготовился. Может, даже чуть перестарался: струйки пота побежали вниз от подмышек, несмотря на мороз.

Он не переставая зорко смотрел на тарелку, пока нарезал вокруг нее широкий круг. Да что вообще может случиться в таком изолированном комплексе? Даже такая невидаль, как неисправность оборудования, вызвала здоровое возбуждение, дала ему шанс проявить себя добросовестным служакой.

Спутниковая тарелка пятнадцати футов в диаметре смотрела на звезду, в сторону от Брэйди. Круговая пробежка привела его к фронтальной ее части — отсюда был виден ресивер, укрепленный на металлических лапах, тянувшихся внутрь и вверх от вогнутой тарелки. Во время движения Брэйди постоянно менял угол обзора слева направо, затем справа налево.

Голос Гюнтера пропищал ему в ухо:

— Ты еще там?

— Я в двадцати футах от тебя, и ты прекрасно это знаешь, — ответил Брэйди. — Ты же глазеешь на меня по тепловизору, а?

В крохотном наушнике смех Гюнтера прозвучал тоненько:

— Ага, просто балдею от этой штуковины. Первый раз врубил. Все стоит, один ты бродишь, чувак.

Брэйди подошел поближе к фронтальной части тарелки. Не видя никакого движения, он приблизился, чтобы проверить ресивер. И смотрел на узел полных три секунды, не веря своим глазам.

Баффинова Земля перестала быть скучной.

Видеофон вновь замерцал резким цифровым светом. Колдинг застонал, перекатился на другой бок и взглянул на экран — 3.22 утра. Опять Цзянь? Господи, здесь дадут человеку хоть немного поспать? Колдинг нажал кнопку «соединение».

— В чем дело, Гюн?

— У нас проблема, — торопливо проговорил Гюнтер. — Ретранслятор поврежден.

Сон Колдинга мгновенно улетучился:

— Что значит «поврежден»?

— Я подключу Брэйди, — ответил Гюнтер. — Брэйди, Колдинг на связи, скажи ему, что видел.

На экране осталось лицо Гюнтера, а из динамиков зазвучал девичий голос Брэйди:

— Какой-то псих раздолбал ретранслятор.