— Спасибо, порадовала. Что-то еще?

— Хотела бы немножко расширить свой гардероб. С каждым днем все так дорожает…

Фермерша просила прибавки. Она, черт бы ее взял, могла бы иметь прибавку. Благодаря ее интеллекту «Генада» осталась единственной лошадкой в гонке трансплантации.

— Хорошо, — сказал Магнус. — Возможно, Санта-Клаус будет добр к тебе в этом году.

— Я люблю Санту. Я люблю сидеть у него на коленях.

Магнус вздохнул и нажал отбой. Стоит Фермерше начать сексуальные намеки, ее будет не остановить. По правде говоря, звучала она чертовски сексуально, но он достаточно наслушался о ней в определенных кругах, чтобы знать: примешь горизонтальное положение с Фермершей, и все может закончиться очень плохо. У этой женщины с психикой не все в порядке.

Фишер и Лонгуорт пребывали в растерянности. В странах Большой восьмерки понятия не имели, что «Генада» продолжает поиск. Знали китайцы, но рассказывать не собирались: тем самым они бы поставили крест на шансе спасти миллионы своих соотечественников.

«Генада» сейчас располагала самым ценным ресурсом, на который могла рассчитывать, — временем. И все шло к тому, что проект Румкорфа мог стать успешным.

14 ноября. Жаркая полночь

Имплантация + 5 дней

Колдинг набрал суперсекретный пароль «0–0–0–0» и вошел в пост охраны. Гюнтер сидел у пульта, глаза широко раскрыты, пальцы летают над клавиатурой.

— Секундочку, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана. Его пальцы не останавливались ни на секунду. Колдинг закрыл за собой дверь и стал ждать. Когда Гюнтера одолевает писательский зуд, остается лишь одно — дожидаться, когда он вернется к реальности.

«Она закричала… и схватила… сломанный кий для пула, — бормотал под нос Гюнтер, склоняясь так близко к монитору, что приходилось чуть поворачивать голову, чтобы читать слева направо. — Больше никогда, сказал Сэнсом… никогда… тебе не причинить боль моей любви. Он резко, с силой опустил кий… как топор… и кончик прошил насквозь… незащищенную… грудь… Каунт Даркона. Когда тело… исчезло… нет, погоди, когда тело… распалось… да, так лучше… он понял: все кончено. На веки вечные».

Гюнтер откинулся на спинку так, что кресло едва не опрокинулось, и победно вскинул кулаки.

— Конец, блин!

— Ты все?

— Да, черт возьми. Я только что закончил «Жаркую полночь». Готова трилогия!

— Отличная работа, — Колдинг взглянул на свои часы. — Не хотелось бы портить тебе праздник, но мне нужно отчитаться перед Данте.

— О да, конечно, — Гюнтер встал, затем потянулся сделать еще несколько нажатий клавиш. — Только сохраню этот кусочек великолепия.

— Мои поздравления. Когда собираешься отправить издателям? Как это вообще все будет?

— К черту издателей, — ответил Гюнтер. — Я собираюсь выложить своего младенца.

— Выложить?

— Ага. В онлайн, — пояснил Гюнтер. — Вот увидишь. Я соберу столько фанатов, что издатели будут просто вынуждены предложить мне вкусный жирный договор.

Гюнтер направился к выходу, глаза вновь полусонные и полузакрытые. Он вытянул руку с растопыренными пальцами, Колдинг по ней хлопнул, после чего Гюнтер вышел, прикрыв за собой дверь.

Выложить книгу в сеть, бесплатно? Ничего глупее Колдинг в жизни не слышал.

Он двинул мышкой, кликнул на иконке с надписью «Манитоба» и стал терпеливо дожидаться соединения по линии закрытой связи с домашним офисом.