— И как?

— Девка?

— Водка.

— Чистый керосин.

— Но пить можно?

— Нужно. «Асланов». Я тут со стариком чачу пил. Дивное зелье.

— Со стариком, ты сказал?

— Ага.

— И где он?

— Был, да весь вышел.

— Ну-ну…

Свобода

— Он здесь.

— Что, в доме, в подвале?

— Нет. Рядом двор соседей. Во дворе нишка. Тойла за ней, сарай разрушенный, и в нем.

Нишка — значит отхожее место. Это для работников. У мужчин свой туалет, на женской половине свой. Тойла — берлога.

А может быть, зря все это. Нужно было самому ее пристрелить в ту ночь. Чтобы не было старика Бадруддина с сыновьями. Теми, что на кладбище, и с тем, что на пути к нему. Договор дороже денег. Но деньги дороже договора. Он сдал Стелу под защиту. Ее должны были беречь. Кормить. Относиться к ней несколько по-другому. Таковы были условия договора. И противная сторона нарушила их. А теперь должны были последовать штрафные санкции. Поскольку Старкова банальным образом брали на живца. Когда сюда доберутся московские товарищи, а это, наверное, дело нескольких часов, будет поздно.

— Есть там, на крышке, замок?

— Есть. И задвижка вроде складской, и замок висячий, основательный.

— Ладно. Где может быть охрана?

— Какая там охрана? Ключ у хозяина. Зиндан этот на виду. Вокруг забор. Чужие не ходят.

— Огород есть?

— Маленький. У них под картошкой соток двадцать. За селом.

— Ты откуда все знаешь?

— Я там работала. У Мусы.

Старков не решился спросить, что с ней делали у Мусы. Только покосился на Стелу, а та отвернулась.

— По хозяйству помогала. У них свадьба была, и меня отправили еду готовить.

— Большая свадьба?

— Да. По всем правилам. Со всеми заморочками.

— Они это умеют. Рисуй план. Подробный. Доскональный.

Он вынул из внутреннего кармана блокнот и авторучку.

План Стела рисовала долго, каллиграфически. Потом Старков задавал вопросы, такие же тщательные, отчетливые.

Двор примыкает к соседскому. И слева, и справа.

— А почему он у Мусы, а не у Бадруддина?

— У деда комплекс вины. Он не совсем потерянный. Недавно передачу ему носил. Мыться заставил.

— Нет у чеченцев комплексов. И ты это знаешь. Не виноваты они ни перед кем. А яма другая из тактических соображений. Он сам-то понимает, где сидит?

— Нет, наверное.

— То-то же.

Оружия у Старкова только пистолет Макарова новый, модернизированный. Даже в тире с ним еще не работал. Говорят, надежный.

Перейдя линию фронта, Старков вскрыл один из своих тайников. Взял только пистолет, деньги и служебное удостоверение с подлинной подписью Масхадова. С этой красной книжечкой — а в республике любили атрибуты советской эпохи — он мог свободно путешествовать по всей Чечне. До поры до времени. А времени оставалось совсем ничего. Денег нужно было много. Доллары местные, фальшивые, сейчас не годились. Он взял настоящие. Предстояла большая покупка.

«Жигули» белые, «пятерку», сторговал в Бракане, сельце на подъезде к Грозному, за тысячу долларов. Цена чрезмерная. Машинами республика была забита под завязку. Любые марки и модели. В гаражах и на улицах. Среди развалин и возле уцелевших домов. Но время требовало жертв.

Двигатель оказался не совсем хорош, резина лысая.