— От него куда больше проку, чем от какой-нибудь клячи! — утверждал он.

«Лошади, а не клячи!» — так бы сказал Патрик, находись он рядом с хозяином.

— Неужели, месье Дардантор, — спросила Луиза, — вам не жестко сидеть на этом верблюде?

— Нет, моя дорогая… Скорее, это ему тяжело нести… такую глыбу пиренейского мрамора!

К шарабану приблизились всадники — Марсель и Жан — и поприветствовали мадам Элиссан и ее дочь, к вящему неудовольствию Дезиранделей, которые беспрестанно наблюдали за Агафоклом, порой пререкавшимся со своим мулом.

— Осторожней, не упади! — говорила ему мать, когда животное делало неожиданный рывок в сторону.

— Упадет — не поднимется! — философически заметил месье Дардантор. — Вперед, Агафокл! Постарайся удержаться в седле!

— Мне хотелось бы, чтобы он сидел в шарабане, — повторял месье Дезирандель.

— Ну ладно… А куда это он направился? — воскликнул вдруг наш перпиньянец. — Он что, поворачивает на Сайду? Эй, Агафокл, ты едешь не туда, мой мальчик!

И правда, несмотря на все усилия Дезиранделя-младшего, мул, ускорив шаг и взбрыкивая, ничего не слыша, повернул обратно.

Пришлось на несколько минут остановиться, и Патрик получил хозяйское распоряжение вернуть скотину в общий строй каравана.

— К кому относится это определение — к всаднику или мулу? — вполголоса спросил Жан.

— К обоим, — прошептал Марсель.

— Господа, господа, будьте снисходительней! — увещевал их Кловис Дардантор, с трудом подавляя желание расхохотаться.

Но Луиза наверняка слышала эту реплику, и легкая улыбка тронула ее губы.

Наконец мадам Дезирандель успокоилась: Патрик быстро догнал Агафокла и привел упрямое животное.

— Я тут ни при чем, — оправдывался простак, — я напрасно натягивал удила…

— Ты бы сам не выпутался из этой истории! — заметил месье Дардантор, и от громовых раскатов его голоса крылатые гости мастиковых деревьев мигом упорхнули.

К половине одиннадцатого караван пересек границу между округами Бени-Мениарен и Джафра-бен-Джафур и без особых трудностей перешел вброд ручей — приток Хунета, питающего водой земли северного региона. Через несколько километров путешественники точно так же переправились через Фенуан, берущий начало в непролазных чащобах Шерага, причем лошади и мулы замочили ноги только по бабки.

За двадцать минут до полудня проводник Моктани дал сигнал остановиться. Для привала было выбрано очаровательное место на опушке леса, под сенью зеленых, густолиственных дубов, надежно защищавших туристов от знойных лучей, у речушки с изумительно свежей и прозрачной водой.

Всадники соскочили с лошадей и мулов, поскольку эти животные не имеют обыкновения ложиться на живот. Верблюды же, согнув колени, улеглись на землю и потянулись губами к придорожной траве. Месье Дардантор и проводник, можно сказать, сошли на «берег» — недаром ведь арабы называют верблюдов «кораблями пустыни».

Лошади, мулы и верблюды стали пастись под присмотром туземцев немного поодаль от бивуака. Им было что пощипать: алжирский ковыль и множество других местных трав в изобилии произрастали вблизи фисташковых деревьев и величественных представителей хвойных, типичных для Телля.