По дороге к нашей лихой компании присоединился ещё и волк чародейкин. Бежал вровень с лошадьми, даже передохнуть не остановился ни разу – демон не иначе. К целителю на привале подполз, загривок подставил – гладь. Интересно, что к Элизе он не подходил вообще, крутился рядом – да. Но не ластился так, как к Арию.

- Госпожа Элиза, вы намеренно отправили вашего фамильяра в Мальтию? - словно между делом поинтересовался за обедом Арий.

Чародейка, хмуро сидевшая в стороне и не пожелавшая взять в рот ни крошки, поморщилась.

- Конечно, нет. Зачем? Я понятия не имею, где его носит. Мне всё равно.

«Угу. Как же. Только твоему демону почему-то у меня просто мёдом намазано», - подумалось мне.

- Правда? – улыбнулся Арий, лукаво глядя на девушку и не забывая почёсывать довольно жмурящегося волка.

- Правда, - буркнула Элиза, кинув на меня короткий взгляд.

А волколак тем временем цапнул у меня из рук здоровенный кусок ветчины и с аппетитом сожрал. Да смотрел ещё при этом этак невинно – синими чародейкиными глазами.

«Чего она хочет? – размышлял я, глядя ей в спину, пока она скакала чуть впереди, а я страховал Ария (целитель в отличие от чародейки в седле держался с трудом). – Зачем едет сейчас, что ей нужно?» И нет-нет, да ловил её взгляд искоса. Но стоило повернуться, и чародейка смотрела вдаль, на дорогу, на горы, на небо, – куда угодно, но только не на меня.

У де Найя нас встретила толпа слуг, развешенные по деревьям фонарики – светло как днём, и это в вечерних сумерках. И мальчишка лет пяти с улыбкой до ушей, прицельно побежавший сначала к «собачке» – демон попятился, поджав хвост; а потом – к Арию.

«Собачка» будущего герцога занимала всё-таки больше целителя. Путём допроса с пристрастием выяснив у Ария, что она принадлежит вон той «хмурой тёте, которая делает вид, что она не с нами», дитя вывернулось и целительских рук, плюхнулось на землю, и даже не подумав заорать, побежало к Элизе.

Чародейка отшатнулась, а ребёнка остановила красивая темноволосая женщина в бордовом, под цвета неба, платье. Прижала к себе, закутала в пышные юбки и, удерживая там, обернулась к Элизе.

- Не смей трогать моего ребёнка!

Чародейка, побледнев, отступила ещё на шаг. А леди, вцепившись в недовольно пискнувшего сына, зашипела на неё:

- Тебе здесь не рады! Слышишь? Убирайся! Вон отсюда!

Надо же. Я-то думал, она меня так приветит. Что, чародеев все не любят, не только животные?

- Вы герцогиня Мадлен, госпожа? – встав между леди и чародейкой, как обычно безмятежно улыбнулся Арий. – Какой у вас замечательный сын! Можно узнать его имя? И, между прочим, я целитель. Возможно, мои услуги будут вам полезны…

Слушая его, Мадлен успокаивалась на глазах, только сына продолжала держать по-прежнему крепко. Даже меня, наконец, заметила. Я молча поклонился – представление, похоже, уже было излишним. Мадлен также молча кивнула.

- Господа, прошу прощения за такой… холодный приём. Но я вынуждена повторить – ей, – леди ткнула пальцем в Элизу, - здесь не рады. И потому…

- Рады или нет, мне глубоко безразлично, - перебила чародейка, делая шаг ей навстречу. – Меня прислал мой господин, и я никуда не уеду. И да, - Элиза улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла, - здравствуйте, Мадлен. Счастлива видеть вас и вашего сына. Наяву.

Леди снова затрясло.

- Ты, мерзкая, жестокая…

- Госпожа, ну позвольте, - загородив чародейку, успокаивающе произнёс Арий, - нехорошо держать гостей на пороге, и уж тем более оставлять их за порогом. От лица моей богини призываю вас к милосердию. Великая Матерь всепрощающа, я умоляю и вас брать с неё пример.