Я тогда ещё наивно не догадывался, что вся эта орава отлично знает, кто я. И ораву моё присутствие здесь жутко бесит.

- Последний прибыл, - протянул, наконец, рыжий мальчишка рядом с тем важным юным господином-с-кольцами. – Опаздываешь, босяк.

Я стиснул зубы, заставив себя сосредоточиться на количестве «спальных мест», а не на желании подправить кое-кому веснушчатую физиономию. Действительно, пустовало только одно место – в глубине залы. Странно, у нас в приюте первым делом разбирали именно «галёрку», а места у двери оставляли отбросам. Здесь, похоже, наоборот.

Хорошо, что я не успел ещё привыкнуть к тёплой мягкой постели – даже у милорда, у которого эта постель для меня была, частенько приходилось засыпать за учебниками или в оружейной, после отработки позиций и ударов. Это удачно, потому что здесь мне спать не дадут.

Соседи смотрели на меня с разной степенью заинтересованности и ухмылялись. По-хорошему надо было уйти, может, исполнять третью часть плана. Но показать этой своре спину? Загрызут.

- Кланяйся, когда к тебе обращается граф, - с ленцой протянул тем временем рыжий.

А мой взгляд упёрся в медальон у него на шее: громадный медведь, рвущий ощерившегося льва. Эмблема де Беардов – гувернантка долго и терпеливо вбивала в мою тупую голову Лучшие Рода, и Древние рода, и Богатейшие рода. Де Беарды были из Древних. А лордёныш с брильянтами рядом – наверняка из Богатейших. Или даже Лучших. Такой по Мусорному переулку бы прошёл, и его бы живо в ближайшую канаву отправили, а брильянтики поснимали. Но такие, как он, пешком, конечно, не ходят. А в Мусорный переулок отправляют провинившихся слуг.

- Что, спину гнуть разучился, выскочка? – подал рыжий. И лордёныш-с-кольцами на этот раз присоединился к нему:

- Какой позор! – патетично воскликнул он, трагично вздохнув. - Я, герцог де Шонсо, родственник самого короля должен жить рядом с попрошайкой, бедняком, полжизни проведшим на улице!

Лично я, бедняк, попрошайка и кто-то там ещё, вовсе не чувствовал себя польщённым от близости ко мне Их Милостей. Скорее наоборот. Но подозревал, что если открою рот и попытаюсь им это сказать, высокий мальтийский, вбитый в меня розгами и ремнём лорда Джереми, улетучится в два счёта, и опозорюсь я дальше некуда.

Потому пока молчал. Но кочергу у здоровенного камина слева очень даже приметил. И осторожно, по шажочку стал продвигаться к ней. Ни де Беард, ни этот, с кольцами больших опасений не внушали – комплекция у нас была примерно одинаковая, я за время жизни у милорда отъелся и тоже разжирел. Но во втором ряду на нижней кровати сидел здоровенный темноволосый молодчик, больше напоминающий сына мясника или кузнеца, чем аристократа. И вот он-то меня, я был уверен, в подкову быстренько свернёт – голыми руками.

А рыжий, так и не дождавшись реакции, тем временем соскочил с полуразобранной кровати и вальяжно двинулся ко мне:

- Будешь называть нас «милорд» и «господин». Или «Ваша Светлость», - вкрадчиво, упиваясь вседозволенностью, протянул он. – Прислуживать нам, горшки, там, выносить, форму стирать, может, развлечёшь, когда без девчонок невмоготу будет – тогда позволим тебе остаться.

- Знай своё место, чернь, - лениво добавил герцог-с-кольцами.

- Понял? – изогнул бровь рыжий. И сунул мне под нос руку в чёрной бархатной перчатке. – Целуй. И, кстати, тебе положено встать на колени. Быстро на колени!

Дальнейшее застряло у него во рту вместе с кровью и осколком одного из красивых белых зубов – я как раз добрался до кочерги.