— Не злите меня! Мало того что глухие, еще и со зрением беда? Сейчас я вам диоптрии вправлю, слуховой аппарат поменяю!

Монахи расступились. Старичок, встречавший в воротах, упал к ногам, вертя в руках какую-то коробочку. Крышка слетела, и старичок посыпал на и без того пыльные, разбитые долгой дорогой ботинки, серую пыль. Взметнув сложенные лодочкой руки к небу, покачиваясь, запел:

— О священный порошок лотоса, упокой духа!

Сема беззлобно щелкнул старика по лбу, улыбаясь:

— Слушай, мне через два дня надо в России быть. Не хочешь к настоятелю вести, отдай аватара Здраву и разойдемся с миром.

Старичок, потирая лоб, залепетал:

— Что? Еще один из России? Мы только дыру в стене заделали! — Старик поник, бормоча полушепотом. — Что за загадочная страна порождает таких людей?

— Что? Здесь был кто-то еще?

— Был, белый дух, двое! Волосы длинные, черные, вьющиеся! Злые, как тысячи демонов, и сильные, как стадо быков! Лазарет переполнен. Против тебя вышли только самые младшие монахи, те, кто остался способен стоять на ногах.

Сема, почесывая затылок, присмотрелся к воинам. Лица были покоцаны, многие в синяках. То, что принял за результаты тренировок, оказалось результатом недавнего сражения.

— Погоди, а почему монастырь целый? Если это те самые чернявые, вихрастые, камня на камне бы не оставили.

Старичок обхватил его за ноги, едва не плача:

— Так ведь и не оставили! Как есть, камня на камне не было. И ворота, и здания, и внутри, и снаружи, и…

— А, ну эти могли… А вы строите быстрее молдаван, что ли?

— Это все настоятель. Упросил священного духа воссоздать все, как было. Велика карма его, и светятся все семь чакр золотом.

— Светится карма его, — хором повторили монахи в зале.

Сема, прикусив губу, поднял старичка с колен. Наскоро отряхнув, поймал взгляд:

— Так, идем к настоятелю. А потом к духу сразу.

— Зачем же идти к нему? Он перед тобой, — нараспев ответил старичок, делая важное лицо.

— Да что ты мне мозги пудришь? С каких это пор настоятели у ворот дежурят?

— Святой дух повелел мне встретить белокурого воина.

Сема недобро глянул на старичка, суживая глаза:

— Тогда к чему были все эти твои «уроки»? Сразу не мог открыть ворота?

— Ворота истины открываются не всем.

— Но дух же сказал тебе встретить.

— Встретить, но не впустить.

Сема, вздохнув, зашел с другого конца:

— А часто у вас выбирают новых настоятелей?

— После смерти старых.

Сема замогильно захихикал:

— Выборы могут начаться прямо сейчас.

Настоятель побелел, залепетав:

— Великий священный дух ждет белокурого воина.

Сема, положив секиру на плечо, хмыкнул:

— Вот так бы сразу.

* * *

Обитель Здравы.

— …Я одного не пойму. Почему твое прозвище — синоним здоровья, а мы сидим с тобой в дурманящем тумане, еще и в полной темноте. Причем я пришел только что, а ты сидишь здесь сколько-то там сотен лет. Или тысяч? Не важно. Ты скажешь мне, куда ушел Скорпион, и я пойду следом. Мне надо догнать брата и все ему объяснить.

— Ты сидишь здесь вторые сутки, блондин, и каждые полчаса задаешь мне один и тот же вопрос. Снова и снова я отвечаю тебе, что дым нужен, чтобы ты отключил стандартный набор схем в своей голове, а темнота, чтобы зрение не обманывало тебя и не мешало концентрации. И я не могу тебе указать следы на земле, потому что они слишком сильно бросаются в глаза.