— Зато трое напротив сейчас самые что ни на есть настоящие? М-да, не успел я парней освободить. Как же ты догадался?

— Все было слишком просто… А когда последний раз все было слишком просто?

Сема не ответил.

— У меня растаяли последние сомнения, когда мысли стали преобразовываться в физические предметы. Попросту он подсовывал то, что хотели увидеть… Последней каплей была протянутая парнем граната.

— М-да, недалеко мы к брахманам придвинулись. Все кшатрии и кшатрии.

— Ты думаешь, ты действительно специалист по иллюзиям? — закричал Сема, возвращаясь на вербальный способ общения и обращаясь к эмиссару. — Тогда почему мы так просто выбрались?

Нежить захохотал. Старушка и качок чуть приподняли уголки губ.

— Чего смешного? Ты думаешь, тебе осталось долго смеяться? — Сема двинулся вперед, но Сергей схватил за плечо, останавливая.

Эмиссар, отсмеявшись всласть, довольно обронил:

— Вы здесь, потому что я позволил. А позволил я, потому что пробую новый яд, что струится по вашим венам. Я назвал его «Правда-ложь». — Нежить глянул на часы. — И действовать он начинает через четыре секунды. Остались вопросы? Тогда приступаем к опыту.

Сема со Скорпионом переглянулись и, не сговариваясь, рванули к Нежити.

Показалось, что тела врезались в скалу. Но мутнеющий взгляд и расплывающийся мир еще говорили, что это просто качок, только что стоявший подле эмиссара, преградил путь крепкой грудью, которая больше походила на гранит.

Оба свалились под ноги помощнику эмиссара.

Поверженные.

* * *

Сема.

Светло, тепло. Меня окутывает облако, словно парю в невесомости. Вокруг ласкают слух приятные мелодичные звуки, настолько приятные, что нет сил сконцентрироваться на чем-то другом. Я не могу вырваться из цепких объятий и плыву в этом незримом мареве. Крылья за спиной ритмично, лениво разгребают пену, облака. Я плыву без цели, без мыслей, я как будто простое облачко, легкое, невесомое и вряд ли существующее вообще. Я — мысль.

Что-то привлекает мое внимание, что-то тяжелое и непонятное, непознанное моим разумом приближается. Оно не агрессивно, оно не враждебно, просто непонятно, непознанно. И это Нечто манит меня, как огонек манит любопытного мотылька. Я подплываю ближе и ближе, я почти вижу, что это… это…

Тень. Она окутывает меня, захватывает в свои объятия. Объятия крепки, и нет надежды на освобождение. Я пытаюсь кричать, вырваться, но понимаю, что не испытываю боли, и кричать незачем, нет причины, я просто внутри этого темного облака…

Это другой свет, внутренний, это другое тепло, настоящее.

Я больше не слышу райского пения, но я словно открываю глаза и вижу тысячи таких же, как я, что бродят среди облаков без цели и помыслов, прозябая в пространстве. Они совсем такие же, как я. Смотреть на это невыносимо, я должен им помочь найти себя.

Я должен.

Эта темнота… Едва я понимаю, что она хотела мне показать, темнота исчезает.

И я один. За спиной все так же растут крылья, а я уже не смотрю так сосредоточенно под ноги. Я зрю вперед. Я словно ощущаю новую цель, я вижу небо без прикрас, истинное небо. И я бегу сквозь пену, сквозь облака до ближайшего похожего на меня пленника. Самого себя в прошлом.

Я кричу ему в ухо:

— Проснись, эй, очнись! Ты можешь прозреть, поверь в себя!

Но он меня не слышит. Я бегу ко второму, третьему… Кричу. Ничего не меняется, все так же. Все то же. Они слепы и глухи. У них нет сердца, они все в той же прострации, слушают свое райское пение, не замечая ничего вокруг.

Но кто же я? Я? Я мысль. Помогать ли им? Я в смятении. Может, им так лучше. Кто подскажет?

Я в смятении.