Леопард вышел в коридор и посмотрел на беспорядочно валяющиеся тела. Кровь была на полу, на стенах, на потолке. Безмолвная тишина прерывалась лишь шлепаньем его босых ног. Обнаженный, он переступал через тела, пачкаясь в крови, но двигаясь к выходу. Срам, холод улицы, да все вместе взятые постулаты мира не смогли бы заставить его снять одежду с мертвых.

Безответный вопрос прокатился по коридору, прежде чем вышел на лестницу:

— Неужели и он потерял свою вторую половину?

И чуть позже:

— Стоп, стоп, стоп! А что, меня только что брат Скорпиона спас? Значит, он существует?.. А я-то еще существую?

Все категории ответов смыло одной большой волной потревоженного разума, не оставив и зацепки. До грани сумасшествия один шаг. И грань все тоньше и тоньше.

* * *

Скорпион.

Пытки памяти — 4.

Светлый туман снова обозначил знакомую по ощущениям фигуру. От нее веяло холодом и спокойствием. Несокрушимый и вечный, как гранитная могильная плита, Меченый снова пришел к нему.

Сергей, примиряясь, обронил:

— Скажи мне, Меч, Сема выживет?

— Сокращаешь мое прозвище? Не ты ли говорил, что урезание есть деградация?

— У тебя есть прозвище, но нет имени. Почему ты не взял себе имя сам, если не нарекли родители?

— Имя привязывает тебя к телу, к жизни, к миру вокруг. А я всегда свободный. Как ветер.

Скорпион всмотрелся в туман, стараясь углядеть глаза брата, но серая завеса их надежно скрыла. Снова обронил в пустоту:

— Сема выживет?

— Не буду тебя обнадеживать. Нет. Яд он нейтрализовал, доза была несравнима с твоей, но от опеки без помощи избавиться не сможет. Я не могу гарантировать, что кто-то ему, кроме меня, не поможет, но аватары инертны, папашка твой себе на уме, а мелкий росток под названием Антисистема понятия не имеет, что творится в частной больничке эмиссара Нежити… Решать тебе.

— Ты можешь вмешаться?

— Конечно, могу. Но ничего не бывает просто так… Услуга за услугу.

— Что, — усмехнулся Скорпион, — продать тебе душу?

— К чему мне твоя душа? Просто позволь мне иногда говорить от твоего имени.

— Ты же столько наговоришь… И к чему тебе это, если я вот-вот пройду этот туман без надежды на возвращение?

— Выбор у тебя невелик. Да и глупо было бы брать с тебя это позволение, если бы я не был уверен, что ты не выживешь. Но жизнь жизни рознь. Ты можешь жить полной жизнью, а можешь с ощущением, что парой-другой слов обрек самого близкого друга на смерть.

Сергей лег на туман и поплыл, словно подгоняемый неторопливым течением. Решение давалось нелегко.

«Позволить говорить чужому от своего имени — потерять свое имя. Но позволить умереть брату — потерять имя еще раньше. Стоит ли жизнь побратима имени?»

— Хорошо, ты можешь говорить от моего имени. Но я оставлю за собой право когда-нибудь сказать тебе: «Хватит!»

— Договорились. Руку жать не буду — ты все-таки в коме, кровью расписываться тоже не стоит — я не мелкая нежить… Пойду я, пожалуй. Или ты хочешь еще что-то спросить?

— Брат, почему мать покинула сотворенный Велесом резервационный рай?

— Денница вынудил.

— Можешь рассказать?

— Дела семейные. Почему бы и нет? Первое время Денница вместе с Люцифером работали на Велеса. Только вирус любви со времен Рода — страшная штука. Денница поднял восстание против Велеса. Он же не был бесполым ангелом, как вся братия Волохатого.