– У Дитриха нет врагов, – заявил Рюдигер. – Я нахожусь на службе у его родственника – что в этом плохого? А в следующем году…

– А в следующем году ты, наверно, станешь таким же невеждой и подлецом, как господа Роланд Орнемюнде и Леон из Гингста! – Герлин с презрением произнесла «господа».

Во взгляде Рюдигера читалась мука.

– Герлин… я… я уже принял решение! – гордо заявил он. – И больше не хочу об этом говорить. Но знай: служба у Роланда Орнемюнде сделает меня именно таким рыцарем, каким я поклялся быть. А теперь оставь меня в покое, сестра. Иди и помолись. Помолись за своего Дитриха, ему это может пригодиться. – С этими словами он оставил Герлин и последовал за своим господином.

Герлин осталась на том же месте в полной растерянности. Ей казалось, что она совсем не знает своего брата. Однако сейчас у нее не было времени думать об этом. Слуга только что сообщил ей, что прибыл отец, и ей следовало поразмыслить, как рассказать ему о решении Рюдигера. Вскоре должно было начаться богослужение, а затем и церемония посвящения в рыцари.

Словно громом пораженная, Герлин наконец вошла в церковь и села возле госпожи Лютгарт, а ее отец хотел присоединиться к мужчинам, но не нашел себе места возле Роланда и своего сына. В конце концов Флорис предложил ему место рядом с собой, и Герлин заметила, что он стал ему что-то шептать, указывая на Дитриха, – похоже, аквитанец показывал ему будущего зятя.

Оруженосцы заняли передние ряды перед алтарем, и уже зазвучал первый хорал.

В этот день Дитрих был в золотистой тунике поверх белой рубашки и пурпурном плаще. Другие оруженосцы были также в богатых одеяниях. Из Андехса прибыл епископ Бамберга Отто II и начал вести богослужение. Господин Адальберт и Флорис были готовы совершить ритуал посвящения в рыцари после того, как он благословит меч каждого оруженосца. Дитрих категорически отказался первым пройти посвящение, поэтому оруженосцев опоясывали мечом по возрасту. Флорис начал с самого старшего.

Взволнованный юноша по имени Бургхардт, прибывший из Клеве, первым подошел к епископу и покраснел, когда тот стал опоясывать его мечом и произносить ритуальные слова:

– Благослови, Господи, меч сей, дабы раб Твой был отныне защитником церквей, вдов, сирот и всех, служащих Тебе, против злобы безумцев и неверных!

Бургхардт был мечтательным юношей, и Флорис подумал, что на следующее утро ему наверняка придется убеждать этого новоиспеченного рыцаря не присоединяться к королю или кайзеру в крестовом походе. Но сейчас он с серьезным лицом легонько ударил потрясенного юношу рукой по шее, а господин Леон из Гингста надел ему шпоры.

Когда наконец подошла очередь Дитриха, Флорис взял на себя исполнение обряда надевания шпор, а Адальберт из Услара торжественно нанес рыцарский удар. Однако старый рыцарь на этом не остановился. Он наслаждался этим моментом так же, как и его подопечный, поэтому не удержался от нескольких напутственных слов:

– С сегодняшнего дня вы стали рыцарем, и мне следует поведать вам, что есть рыцарское благородство. Рыцарю следует быть отважным, почтительным, щедрым, преданным, владеть словом, быть беспощадным по отношению к своим врагам, а к своим друзьям – открытым и дружелюбным. На почетное звание рыцаря имеет право лишь тот, кто умело обращается с оружием и получил всеобщее признание. Поэтому с этого момента и до конца ваших дней стремитесь совершать деяния, достойные упоминания, поскольку любой рыцарь должен начинать с благородных поступков!

Глаза Дитриха засияли, когда старый рыцарь обнял его, что не было частью обряда, но проявлением радушия и подбадривающим жестом. Казалось, у него выросли крылья, когда Флорис надел ему шпоры, в его случае золотые шпоры – ему не удалось отказаться от этой привилегии.