– Сюрпризов быть не должно, – согласился я. – Хорошо бы провести тренировку заранее. Отправить ответственного сотрудника, определить группу августейшей крови, подобрать с представителем посещающей стороны подходящего пациента и так далее. Чем тщательнее подготовка, тем красивее исполняется экспромт.

– Вы тут не самый искушенный, – быстро опустил меня на землю Склифосовский. – Его императорское величество отказался.

– Значит, придется подготовить восемь возможных реципиентов, – вздохнул я. – На всякий случай.

– Готовы. Лейб-гвардии Казачий полк предоставит. Хоть по десять человек на каждую группу.

Все меньше и меньше мне хотелось делать переливание в ситуации подобной беготни. Мещанин Темников не даст соврать.

– Николай Васильевич, а зачем меня позвали? Если всё, что я сподобился придумать, уже сделали?

– Мало ли, а вдруг что-то еще изобретете, – улыбнулся Склифосовский.

– Ивана Михайловича надо пригласить… Он – автор метода.

– Согласовано, завтра вечерним поездом прибудет, – кивнул Николай Васильевич. – Так что оба автора в наличии.

– Я только идею предложил, – проворчал я. – Всю работу Сеченов с сотрудниками сделал. Прошу меня в это не включать.

– Странный вы человек, другой бы постарался всю славу себе присвоить.

– Мне чужого не надо. Своих придумок хватает.

– Но Сеченов потребовал, чтобы и вы обязательно были. Друг друга стоите, конечно.

Когда совещание закончилось, и я остался один на один со Склифосовским, не удержался, и спросил:

– Что с первым пациентом?

– Умер Темников, – вздохнул Николай Васильевич. – К утру отмучился. Как вы и сказали, гемолиз. Почки, легкие – всё забито. Теперь первым пациентом назначен купец Тимофеев. Ему в тот же день переливали, чуть позже.

Ну вот, хотели как лучше, получилось как всегда. Что мешало еще на кроликах потренироваться? Обучающих лекций и семинаров провести побольше…

– Главное, и фамилия на ту же букву.

– Не понял? – посмотрел на меня хозяин кабинета.

– Ну, в публикациях пишут первую букву фамилии пациента.

– Ах, это, – махнул он рукой. – И правда, хоть в этом ничего не меняется.

* * *

Пора идти менять фамилию, а заодно и имя с отчеством. На Корчагина Павла Андреевича из книжки «Как закалялась сталь». Он тоже фигачил днем и ночью за идею. Вот и я – самые горячие деньки в нашей больнице, когда всё под моим контролем, мельчайшие детали, и заодно дурдом в институте у Склифосовского. Сил хватало только помыться и упасть спать. Но ведь всё кончается, даже плохое. И в «Российском медике» устаканиваться начало, в колею входить. И в институте великой княжны наступил день икс. Или Ха. Тут уж как посмотреть.

Ясное дело, с утра я был там. Хоть и не армия, а ефрейторский зазор и здесь имеется. Прибудет гость в полдень? Извольте быть на месте в восемь утра, желательно никуда не садиться, чтобы брюки не помялись.

А костюмчик-то мой того, великоват оказался. Ведь совсем недавно, в Царском Селе, чутка свободен был. И вот на тебе, за какие-то несколько дней уже на грани, отделяющей «сильно свободный» от «висит как на вешалке». И времени не оставалось! В большом беспокойстве я отправил Кузьму вниз, к портье, дабы узнать, где тут обретаются ближайшие мастера наперстка и иголки с ниткой. Это же не москвошвеевская поделка, в которой достаточно пуговицы переставить. Аккуратненько надо, чтобы не перекосился и я не выглядел пред царственными очами как мальчик из Мерефы.