* * *

Запил Кузьма. Нет, слуга и раньше закладывал прилично, часто ходил с выхлопом, но как-то держался. Обязанности свои выполнял не за страх, а за совесть, одежда и ботинки всегда были вычищены, исподнее выстирано и выглажено. Не сам, конечно, всем этим занимался – горничных гонял и даже освоил кое-какие фразы на немецком. Но немецкий же шнапс сгубил русского человека. Мне следить за Кузьмой времени особенно не было – конференция, доклады, высочайшие визиты. А потом еще и банкеты. Ну как не обмыть орденок? И тут слуга воспользовался оказией, вошел в штопор. Видать, от ностальгии, не иначе.

Третьего октября, утром я застал его в таком невменяемом состоянии, что даже не смог разбудить. Надо было что-то делать. А что? Изобретать срочно дисульфирам, чтобы поставить Кузьме «торпеду» под лопатку? Даже не смешно. Решил обратиться к методике кодирования. Сходил в парфюмерный магазин, попросил показать разные кремы. После чего выбрал один, с выраженным желтым цветом, которым местные дамы имитировали загар. Вернулся к себе в номер и нанес на кожу слуги в разных местах. В первую очередь пятен на лицо наставил. Дождался, когда проснется. Отвел к зеркалу.

– Все! Допился. Гепатит у тебя. Печень отказывает.

Кузьма испуганно потрогал живот. А там явно что-то уже выступало под ребрами.

– Ба-арин!!! Боженьки…

– Умрешь через два дня, – добивал я слугу. – Похороню тут, на немецком кладбище. Жаль, что отпеть с православным попом, наверное, не получится, но сам виноват.

– Ой-ой-ой! Боже правый, Евгений Александрович, сделайте что-нибудь! Заклинаю!

Кузьма побледнел, пошатнулся. А ну, с похмелья, да такие новости.

– Конечно, сделаю. Поставлю тебе хороший памятник. Из белого мрамора. Или из черного гранита? Какой предпочитаешь?

– Я жить хочу! Неужто нет методы?! Вы же такие лекарства целебные изобрели. Сами цари к вам ездют!

– Ах ты хочешь жить, паршивец?! Ну ладно, дам тебе специальную таблетку. Немецкую. Пять тысяч золотых рублей стоит. – Я нагнетал и нагнетал. – Только после нее пить вообще нельзя. Ни грамма.

– Даже кваса?

– Первый год и его!

– Неужто пять тысяч?

– Даже больше. Если бы не кайзер, не продали.

Слуга тяжело вздохнул, сел на край ванны. В его лохматой голове шла отчаянная работа, которая была еще отягощена сильным похмельем. Я прямо видел, как Кузьма мечтает о рюмке, чтобы поправиться.

– Ладно. Я согласный.

– Ну и чудно.

Сходил за походной аптечкой, достал таблетку с активированным углем. Как Келер начал его массово производить, я сделал для себя тоже запасец.

– На, выпей. И больше даже не смотри в сторону водки. Слышишь?

– И пива нельзя? – Кузьма совсем повесил голову.

– Ни-чего! Диктую тебе по буквам. Ни-чего! Сразу умрешь.

– А пятна?

– Сойдут скоро.

* * *

В день окончания конференции я проснулся от того, что кто-то лизал мое лицо. И сначала это было приятно, я даже улыбнулся. А потом услышал какие-то невнятные крики в прихожей номера:

– Гех вех. Шнелле. Вали говорю! И собак своих забери!

Кузьма, мешая русские и немецкие слова, кого-то выпроваживал. Я открыл глаза, увидел перед собой морду мелкого вислоухого двортерьера, который преданно смотрел на меня, стоя на задних лапах. Передние он положил на кровать.

– Ты кто?

– Гав, гав!

– Это понятно, что гав-гав.