– Что же, коллега, пойдемте, осмотрим пациентку совместно, – вздохнул я.

На этого специалиста даже обижаться нельзя. Брать на себя ответственность за это не хочется, хоть и пришлось наблюдать родную сестру сюзерена. Полезешь смотреть в зеркалах – а вдруг чего случится, виноват ты. Поинтересуешься базальной температурой – оскорбление. И так далее.

Хотя когда Петерман понял, что вся ответственность легла на мои плечи, оживился. И действовал вполне профессионально: живот щупал как надо, осмотр в зеркалах провел замечательно, причинив минимум неудобств этой не очень приятной для дамы процедурой. Что за люди эти придворные? Что угодно сделаю, лишь бы не оказаться в их числе.

Выяснилось, что приборы для измерения артериального давления до Гессена еще не добрались. Пришлось послать слугу ко мне в комнату за саквояжем. Как знал, на конгрессе не все раздарил нужным людям.

– Ваше мнение, коллега? – спросил я его после осмотра.

– Беременность восемь-десять недель, рвота беременных легкой степени. Но его императорское высочество… требует веских доказательств.

Повздыхали, попереглядывались.

– До шевеления плода еще много времени. Но есть одна задумка… Прикажите, пусть подготовят три… как это по-немецки… самки кролика. И столько же самцов лягушки. Елизавета Федотовна, будьте готовы сдать сейчас мочу для анализа.

Вот что мне нравится: сказали три крольчихи подготовить, и понеслись выполнять приказание. Никто даже задумываться не стал, что я с ними делать собираюсь. То же касаемо лягушек.

Мы с Петерманом вышли, и через пару минут горничная принесла нам великокняжескую урину. Немец только хлопал глазами за стеклами пенсне.

– Что вы собираетесь делать?

– Покажу вам секретную методику определения беременности на ранних сроках. Очень достоверный способ.

– Но кролики, лягушки… Это какой-то ритуал?

– Вы что меня, за шамана держите? Или сельского колдуна? – подпустил я металла в голос.

Немецкий для этого очень хорошо подходит. Рявкнул «ляндлихер цауберер» – и пожалуйте менять портки.

– Что вы, коллега? Прошу прощения, если мои слова вас задели.

Тонко чувствующий организм сразу почуял, к чьему мнению прислушиваться будут. А если еще по-свойски в морду дам? И акушер потрусил чуть впереди меня молча.

Слуга привел нас на какой-то хоздвор – вокруг запах специфический, где-то куры кудахчут. Но навоза под ногами не наблюдалось. Крольчихи теснились в клетке, стоящей на столе. Еще один безмолвный участник – молодой парень лет двадцати – стоял чуть поодаль, готовый выполнять любую нашу прихоть.

– Где лягушки? – спросил я.

– Послали мальчика, сейчас поймает и принесет, герр профессор.

– Хорошо, пока займемся тем, что есть.

Я достал из своего саквояжа шприц и набрал в него мочу. Петерман только что нижнюю челюсть руками не поддерживал, глядя на это.

– После наступления беременности организм женщины начинает меняться, – объяснил я. – В кровь выделяются вещества, которых ранее было не очень много. Сейчас мы введем самкам кролика мочу под кожу. Повторим процедуру еще четыре раза. Через пять дней животных забьют, и мы посмотрим на яичники. При беременности они будут увеличены. Давайте по одной, – кивнул я парню. – Вот, миллилитров пять должно хватить… Одну мы оставим для контроля…

– Жабы, герр профессор! – В комнату забежал паренек лет десяти с ведром, накрытым крышкой.