Ренн затаила дыхание.

Охотники появились беззвучно. Их одежда из плетеного луба была покрыта зелеными и бурыми пятнами, словно листья на лесной подстилке. Ренн было сложно отличить, где кончались очертания людей и начинались деревья. Каждый охотник носил зеленую повязку на лбу (она не помнила, к какой стороне принадлежат люди в зеленых повязках), и голова каждого была скрыта под мелкой зеленой сетью. У этих охотников не было лиц. Это были не люди.

Один из них поднял руку, его зеленые пальцы замелькали, говоря на сложном языке жестов, которого Ренн не знала. Остальные направились вверх по склону слева от нее.

Охотник прошел в нескольких шагах от того места, где она притаилась. Она заметила его тонкий сланцевый топор и длинный зеленый лук. Учуяла запах топленого жира и древесного пепла и увидела, как блеснули глаза за сетью. Она заметила, как сеть колышется туда-сюда в том месте, где должен быть рот.

Из Сердца Леса появился еще один безликий охотник, на этот раз с копьем. В пяти шагах от Ренн он вонзил его в землю с такой силой, что земля задрожала.

На уровне головы на древке копья был прикреплен пучок листьев, в которых Ренн узнала ядовитый паслен. Оттуда же свисало что-то темное, размером с кулак.

Охотник тряхнул копье, чтобы убедиться, что оно крепко засело в земле, и, развернувшись, направился обратно в Сердце Леса.

У Ренн тошнота подступила к горлу.

То, что свисало с копья, и в самом деле был кулак. Это была отрубленная рука Гаупа.

Смысл заклятого копья не нуждался в пояснениях. Путь закрыт.

Ренн не могла отвести глаз от руки. Она представила, каково это, прожить остаток жизни, как Гауп. Она даже не смогла бы снова пользоваться своим луком… Справа она увидела какое-то движение.

Ее сердце екнуло.

Торак поднимался по тропинке прямо ей навстречу.

Глава девятая

По бокам Ренн стекали капельки пота. Торак шагал вверх по тропинке, разыскивая ее. Он не замечал охотников на склоне, потому что деревья загораживали ему вид, и по той же самой причине охотники пока не видели его. Но они увидят, примерно через пятнадцать шагов, когда он дойдет до освещенного солнечными лучами пятна, где от упавшей березы осталась прогалина.

Беззвучно, словно облака тумана, охотники рассеялись по склону холма, сливаясь с колышущимися от ветра тенями и листьями, мелькавшими в пятнах солнечного света. Ренн не осмелилась вскрикнуть или закричать горихвосткой, чтобы предупредить его. Она не могла бросить Тораку камень, для этого ей пришлось бы встать.

Внезапно он остановился. Он заметил жезл проклятия.

Он спешно свернул с тропы и пошел дальше, приближаясь к прогалине.

У Ренн не осталось выбора. Ей нужно было предупредить его, несмотря на опасность. Она просвистела горихвосткой.

Торак исчез в кустах.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как охотники обернулись в ее сторону. Словно метко нацеленные стрелы, их взгляды остановились на ее укрытии. Как они поняли, что это свистела не настоящая птица? Она добавила высокую ноту в конце, так они с Тораком уговорились различать этот крик, но никто, кроме них, никогда не замечал этого. Они, должно быть, невероятно наблюдательны. И подозрительны.

Охотники заторопились вниз по холму в ее направлении.

Ее мысли бешено носились. Тело ныло от стремления убежать, но она понимала, что ее единственная надежда — не шевелиться. Затаиться, подождать, пока они подойдут совсем близко, и только потом бежать, словно заяц, прыгнуть в реку и молиться хранителю.

Они рассредоточились, окружая ее. Она напряглась, готовясь сорваться с места.

Раздался еще один свист горихвостки, позади них, на склоне.

Безлицые головы обернулись.

Свист раздался снова. Должно быть, это Торак. Ренн узнала высокую ноту в конце.