Торак попытался улыбнуться, но его лицо было стянуто маской.

— Неужели я выгляжу так непохоже на себя?

— Ты выглядишь пугающе.

Они встретились глазами.

— Как и ты.

Ее гладкое зеленое лицо было так похоже на лицо ее матери. Она даже двигаться стала иначе. Ее тело, руки, казалось, наполнились загадочной силой. Он подумал, что, если прикоснется к ней, она может обжечь его пальцы.

— Думаешь, это сработает? — спросила она.

Он откашлялся.

— С расстояния, может быть. Но вблизи — нет. В этом случае лучшей защитой для нас будет…

— Не попадаться им в руки. — Ренн блеснула острозубой улыбкой и снова стала самой собой.

Опустились сумерки, наполовину съеденная луна поднялась над деревьями. Мотыльки порхали над сияющими белыми цветами смолки. Высоко над головой, в кроне ели, Торак услышал голодный писк птенцов дятла.

— Теперь заклинание, — сказала Ренн.

В тусклом лунном свете отрубленная рука Гаупа медленно вращалась на своем шнуре. По нему давно уже должны были уже ползать муравьи и мухи, но их не было. Сила заклятия была такова, что ни одно живое существо не стало бы трогать ее.

Пока Торак стоял на страже вместе с Волком, Ренн, держась в тени, подошла к проклятому жезлу и встала на листья лопуха, чтобы скрыть свои следы. Она сжала в руке пучок полыни и веточек рябины, присела у жезла, бормоча заклинание, и постукивала по древку копья этим пучком снова и снова.

Шум бегущей реки стих. Деревья замерли, прислушиваясь. Торак почувствовал, как тяжело заклятие давит в воздухе. Он опасался, что Ренн слишком близко, что оно может проникнуть ей под кожу.

Она вдруг замолчала, глотнув воздух.

— Я не могу, — прошептала она.

— Можешь! — настаивал он.

— Я недостаточно сильна.

Он ждал.

Она продолжила. Наконец, тяжело дыша, она поднялась и выбросила пучок в реку.

— Сработало? — спросил Торак.

— Не знаю. Скоро увидим.

Они отошли, аккуратно заметая следы. Тораку казалось, что тьма просто сочится напряжением.

Волк подошел к проклятому жезлу и сел, рассматривая окровавленную руку. Затем он вдруг без предупреждения взял ее в пасть, потеребил, чтобы убедиться, что она мертвая, и отправился сгрызть ее в уединении. Вскоре они услышали какой-то шум в подлеске, раздраженный рык, а затем Рип и Рек вылетели оттуда, держа по пальцу в клюве.

Торак разжал кулаки.

— Думаю, сработало.

— Возможно, — сказала Ренн.

Они пошли забрать свой скарб.

— Отправимся в путь, когда луна зайдет, — сказал Торак.

Ренн ничего не ответила, но он знал, о чем она думает. Они до сих пор не решили, как пробраться мимо сторожащих людей Зубра.

Над ним на верхушке птенцы дятла неистово требовали еды. Торак заметил, как мудро поступили их родители, выдолбив дупло под телом наросшего трутовика, который служил крышей их гнезда и защищал от дождя; они выбрали пустое дерево, испещренное дуплами, так что у них было множество путей спасения на случай нападения куницы. Он вспомнил, как Фин-Кединн давал им уроки маскировки. Первое правило — учись у других существ.

Торак заметил, как самец дятла влетел в гнездо, держа в клюве ужин для птенцов, а затем поспешно перелетел на другое дерево, на расстоянии от первого; он сел на ветку и стал громко звать: «Кик-кик-кик! Они не на том дереве, а на этом!»

— Кажется, — сказал Торак, — я кое-что придумал.

Луна скрылась, ветер стих. Деревья стояли не дыша. Они выжидали.

Торак опустился на колени рядом с Волком и объяснил ему по-волчьи, что им нужно спрятаться от всех, но что они все еще охотятся на Укушенного.