По ее спине побежал холодок. По лицу Торака она поняла, что он говорит о Бейле.

Она вспомнила день погребального обряда, когда Торак стоял на пляже и выкрикивал имя Бейла навстречу небу. Словно желая, чтобы дух преследовал его.

— За что ему осуждать тебя? — спросила она.

Он откинул голову, достаточно сильно и больно стукнувшись ею об ствол.

— Мы повздорили. Я ушел один.

— О, Торак! Почему… почему вы повздорили?

Он отвел взгляд.

— Он собирался попросить тебя остаться с ним.

Ренн почувствовала, как жар прилил к ее щекам.

— Он не хотел ссориться, — начал Торак. — Это я виноват. Я начал. Я оставил его на страже одного. Поэтому его убили.

Вокруг них просыпались птицы. Ренн видела, как капельки росы сверкают на завитках папоротника, напоминавших толстых гусениц. Шмель толкался вокруг цветков сон-травы.

«Столько страдания, — подумала она. — Бейл погиб. Все его племя горевало. Фин-Кединн пострадал. Торак мучался от чувства вины. И все это из-за Тиацци».

До сих пор она не понимала, как далеко распространилось зло Пожирателей Душ, словно трещины на заледеневшем озере.

— Торак, — наконец промолвила она, — это не значит, что это твоя вина. Тиацци убил его. Не ты.

Пчела опустилась на колено Тораку, и он наблюдал, как она с трудом карабкается по нему.

— Тогда почему он преследует меня? Я должен выполнить свою клятву, Ренн. Иначе он вечно будет преследовать меня.

Она поразмыслила над его словами.

— Возможно, ты прав. Но я тоже буду с тобой. И Волк. И Рип и Рек. — Она замолчала. — Только с этого момента не проси меня вернуться обратно в племя.

Губы Торака изогнулись, и он фыркнул. Помогая пчеле забраться на ладонь, он пересадил ее на лист лопуха.

Наступил рассвет, а они сидели рядом, наблюдая, как солнечный свет проникает в Лес.

Помолчав немного, Торак спросил:

— Если бы он попросил тебя остаться с ним, ты бы согласилась?

Ренн повернулась и уставилась на него.

— Как ты можешь спрашивать об этом? — спросила она раздраженно.

Он был в замешательстве.

— Прости, я… Это значит «нет»?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но в это мгновение вернулся Волк, его морда была темной от крови. Обдав их затхлым запахом падали в качестве приветствия, он лизнул Торака в подбородок, и они обменялись одним из своих многозначительных взглядов.

Ренн спросила, что Волк сказал ему.

— Яркий Зверь, — ответил он. — А еще… я не уверен, что-то поломанное. Мысли? Душа? Сломанная душа?

— Безумие, — произнесли они вместе.

Но времени задуматься над тем, что это означает, у них не оказалось.

Волк странно и нетерпеливо заскулил и нырнул в подлесок. Торак помог Ренн подняться и загородил ее собой. Пять молчаливых охотников выступили из-за деревьев. Едва Ренн успела вытащить свой нож, они были окружены. Охотники были одеты в простые оленьи шкуры и не имели при себе оружия. Ренн увидела, что на них не было повязок. На чьей же они стороне?

— Вы пойдете с нами, — произнес тихий голос, привыкший повелевать. — Ваши поиски окончены.

Глава четырнадцатая

Женщина носила ожерелье из буковых орешков, и лицо ее было отрешенное, словно мысли ее были заняты делами, которых прочим не дано понять.

Ренн догадалась, что она колдунья или вождь, а может, и то, и другое сразу.