Они бежали вверх по отрогу, а Волк мчался за ними, прыгая из стороны в сторону, чтобы они подумали, будто за ними охотится целая стая голодных волков. Камни падали, ломались ветки, когда они проламывали себе дорогу в следующую долину, вниз, в сторону Большого Безхвостого и Укушенного.

Земля сотрясалась, когда Волк гнал их, и его сердце сильно билось. Вот, что может сделать волк-одиночка!

Глава девятнадцатая

Сперва Торак подумал, что это грохочет обвал.

Земля сотряслась, словно сами Горы обваливались. Он замер с ножом в руке. Грохот перерос в рев. В рощу вломился бизон. Торак бежал, спасая свою жизнь.

Он добежал до падубов, запрыгнул на ближайшую ветку и подтянулся — в тот самый момент, когда вся роща была наводнена ревущим потоком копыт и рогов.

Бизоны промчались мимо, и Торак изо всех сил держался за трясущееся дерево. Грохот отдавался во всем его теле. Казалось, этому не будет конца.

Но затем все кончилось. Воцарилась оглушающая тишина. Пелена дыма и пыли висела в воздухе, смешиваясь с мускусным запахом бизонов. Великий Дуб и Великий Тис высились надо всем этим: непоколебимые, их ветви прокалывали ночное небо.

Когда пыль осела, Торак увидел, что искры от растоптанного костра были разметаны по земле, словно звезды. Он спрыгнул с дерева, чтобы обыскать рощу. Тиацци исчез.

Не веря своим глазам, Торак, спотыкаясь, шел через мрак, осматривая каменистые склоны. Ничего. Грохочущие копыта уничтожили последнюю надежду обнаружить хоть какой-то след. Тиацци растворился, словно дым.

— Нет! — прокричал Торак.

Эхо его крика стихло. Только камешки скатывались вниз, гулко громыхая, словно смеясь над ним.

Он бессильно опустился на валун. Он упустил возможность отомстить.

Волк появился из темноты и радостно бросился к нему. В его шерсти было полно колючек, и он весь пушился от восторга. Торак не понимал почему.

«Много добычи, — сказал Торак Волку устало. — Чуть не растоптали. Хорошо, что тебя здесь не было».

К удивлению Торака, Волк опустил уши, смущенно зевнул и стал кататься на спине, словно извиняясь.

Торак спросил, есть ли Укушенный где-то поблизости.

«Ушел», — только и ответил Волк.

Торак потер ладонью лицо. Он не добился ничего. Единственное, что он мог сделать сейчас, это долго идти обратно к стоянке племени Благородного Оленя и попытаться убедить их, что колдун племени Лесной Лошади в самом деле Тиацци. И все начнется снова.

Бесконечная усталость завладела Тораком. Он скучал по Ренн. Она будет в ярости, что он оставил ее, но, что бы она ни сказала, ее слова будут лучше тех, что он сейчас сам говорил себе.

Когда луна зашла, он добрался до края долины лошадей и не мог идти дальше. Он нашел упавшее дерево в нескольких шагах над Извилистой Рекой и соорудил из него хлипкое укрытие из веток и сырого папоротника. Свой спальный мешок Торак оставил в племени Благородного Оленя, но он так устал, что ему было безразлично: он натащит внутрь побольше папоротника вместо подстилки. Пожевав полоску сушеной конины и заткнув остатки в ветки березы для Леса, он обернулся своей крапивной накидкой и заснул.

На этот раз он знал, что спит. Он лежал на спине в своем укрытии, но над ним кружился водоворот сияющих звезд. Он был в холодном поту от ужаса, но не мог пошевелиться. Тень заволокла звезды, когда кто-то нагнулся над ним. Мокрые светлые волосы скользнули ему на лицо. Он услышал тихий хруст крошащейся шкуры тюленя.