И все же она не могла оторвать себя от трещины в коре. Ей казалось, что, пока она наблюдает, Торак не умрет, но, едва она отведет взгляд, Тиацци убьет его.

«Глупая, глупая!» — твердила она себе. И все равно продолжала смотреть, как Торак огибает костер, как Тиацци идет за ним: медленно, щелкая своим хлыстом, играя со своей добычей, как рысь играет с леммингом. Торак был изможден. Его волосы намокли от пота, и он спотыкался. Это не могло долго продолжаться.

Невероятным усилием воли Ренн отвела взгляд. Когда она отползала назад, ее башмаки разворошили гниющие листья и кости, бесполезные, крошащиеся кости. Она упала на руки, больно отдавив ладони. Все было безнадежно.

Что-то теплое потекло между пальцами. Она извернулась, но не могла придвинуться, чтобы разглядеть, что это было.

Она порезала руку о кость или корень. Если она сможет найти его снова…

Дым был слишком густой. Ренн не могла дышать и ничего не видела. Она стала шарить позади себя. Где же он?

Нашла. Тонкий, зазубренный край. Точно не кремень. Что бы это ни было, казалось, оно накрепко засело в древесине тиса.

Подползая поближе, она начала перепиливать веревки, стягивавшие ее запястья.

Звуки снаружи были приглушены и неотчетливы. Это был вопль волка? Карканье ворона? Сквозь шум собственного дыхания она расслышала издевательские нотки в голосе Тиацци, но не слышала Торака. Она продолжила перепиливать веревку.

Вороны кружили и каркали, и на мгновение Тиацци поднял глаза. Торак воспользовался возможностью, выхватил ветку из огня и замахнулся ею.

Повелитель Дубов с легкостью увернулся от удара, и Торак увидел, что его ветка не горит, это был всего лишь безжизненный серый сук.

— Ты не можешь использовать огонь против меня, — ухмыльнулся Тиацци. — Я Повелитель Леса и Огня!

Словно в ответ на это порыв ветра расшевелил деревья, окутав Торака дымом.

И снова Рип спикировал вниз. Хлыст Тиацци угодил ему по крылу. Хотя ворон и взлетел обратно, одно из его черных перьев опустилось на угли.

От дыма Торак закашлялся. И даже тогда, когда он остановился, кто-то продолжал кашлять. Тиацци увидел, что его враг ослаб, и в его глазах сверкнула жестокость.

— Огонь не может навредить мне, но, чтобы убить твою подружку, достаточно одного дыма.

Торак в неистовстве оглядывался по сторонам. Откуда же шел этот кашель? Но ветер усилился, и он не мог понять.

Тиацци бросил взгляд на Великий Дуб.

Конечно же. Лестница. Должно быть, дуб полый изнутри. Ренн внутри дуба.

Обогнув костер, Торак подобрался поближе и рванул к лестнице.

К его удивлению, Повелитель Дубов лишь наблюдал. Когда Торак забрался наполовину, он крикнул ему:

— А ты не такой умный, каким себя считаешь, обладатель блуждающей души. Теперь я загнал тебя на дерево, словно белку, а она умрет от удушья.

Торак крепче сжал ствол. Тиацци провел его. Отсюда кашель слышался не громче, а тише. Он шел не от дуба, а от тиса.

Дрожа, он вытер пот с лица.

— Не мешкай, — выдохнул он с отчаянным вызовом. — Племена уже идут сюда… и у тебя нет твоей маски. Они скоро поймут, кто ты такой на самом деле.

— Тогда я потороплюсь, — сказал Тиацци.

Поставив ногу на ступень лестницы, он начал подниматься.

Глава тридцать седьмая

Путы, обвязавшие ее запястья, порвались. Ренн рывком выдернула кляп изо рта, глотнула полную грудь дыма и закашлялась так сильно, что ее стошнило. Она неистово перерезала путы на лодыжках, а затем с трудом поднялась на ноги и прильнула к трещине.

Она ничего не видела из-за дыма, не слышала ни Волка с воронами, ни Торака.