Глазенки Проводника мельтешат с невероятной скоростью. Кажется, таким образом Харишша перематывает его воспоминания.

– Это не опасно, - несмело интересуюсь.

– Если бы это делалось с живым, и процесс был повернут вспять - это опасно, - отвечает девушка. - Человек может потерять свою личность и полностью лишиться каких-либо воспоминаний. А с этим ничего не случится. Если забегу наперед, то есть до момента смерти, можно будет вернуться обратно.

– Может остановишься? Давай его допросим.

– Ладно, - Харишша вытаскивает палец из уха Проводника и вытирает ноготь о свой платок. На белоснежном фоне остаются темно-коричневые пятна ушной серы. Все, больше никогда не позволю ей утирать свое лицо. Даже раны перевязывать не дам!

– Тошнотворство, - изрекает Слимаус и опять оборачивается.

Болотный дух смотрит на нас более осмысленным взглядом. На этот раз он не играется соплями и не делает луж. Только пускает обильные слюни на подбородок.

– Мама, - говорит он, восторженно глядя на девушку. - Папка, - это адресовано мне. - Иглать хацу.

– Ты мой хороший, - в голосе Харишши столько теплоты, словно перед ней не древний грязный старик, а самый настоящий ребеночек. - Поиграем.

– Пиф-паф-пу-у-у! - сообщает Проводник и нацеливается на меня скрюченным пальцем. - Ты умел, глясный влаг!

– Что? - интересуется "дедушка" Эквитей.

– Он говорит, что я умер, - подсказываю ему. - И что я - грязный враг.

– Перематывай дальше, - кивает король своей дочери. - На этом этапе жизни он вряд ли знает про подземный ход.

– Пойземелье, - укает болотный дух. - Пиф-пф. Там блатик зивет.

Полагаю, монарху не составит труда догадаться, что в подземелье живет братик этого грязнули.

Палец Харишши возвращается в заостренное ухо Проводника. Глаза поторочи опять начинают неистовую гонку. Длится это добрых пятнадцать минут. Затем я снова останавливаю этот процесс.

– Ну, что скажешь, милок? - спрашиваю лежащего.

– Мама, - вдруг заводит он тоненьким голоском. - Месячные! Мама!

– Каменные Боги! - восклицает король. - Я такое уже слышал. Проводник - девочка.

– Очень интересно, - хмыкаю. - Действительно, на груди под скомканными волосами проглядываются характерные бугорки.

– Мама! - орет Проводница. - Я умру! У меня закончится кровь!

– Мотаем дальше, - болезненно морщится некромантка. Видимо, упоминания о месячных ввергают мою девушку во мрачные мысли.

Спустя полчаса палец Харишши в последний раз покидает гостеприимное ухо болотной дамы. Проводница садится на камнях и поджимает губы.

– Ты зачем меня убил, подлюка? - скрипучим голосом спрашивает она Слимауса.

Парень краснеет до кончиков волос.

– Да ладно, - улыбается дух. - Я при жизни не смогла себе жениха найти, эх… С такой-то пропиской болотной. Надеюсь, что после смерти встречу суженного.

– Не сомневаюсь в этом, - сухо говорю ей. - Ты можешь показать нам вход в подземелья Пустой горы?

– Золотишка драконьего захотелось? - хитро щурится Проводница. - Какие у тебя красивые золотые волосы, - вдруг обращается она к некромантке. - Давай монету - проведу тебя, выберешь себе какую-нибудь драгоценную диадему. Она выгодно подчеркнет форму твоей головы и будет забавно сиять в волосах. Оденешь себе черное платье - тебе идет.