– Я узнаю этот голос! Хатли… Ты ее мать?! - рычит король, устрашающе заворачивая зенками. - Погоди, дочь моя.

Монарх величественным жестом отстраняется от девочки, взблескивает меч.

– Ты родила на свет эту похотливую жабу?! Зарублю на месте!

– Не все так просто, - миролюбиво поднимает ладони старуха. - Хатланиэлла - очередной неудавшийся эксперимент.

В этот момент постанывает Прасс. Оруженосец поднимается на локтях и озирается по сторонам. Некоторое время он шумно вдыхает горячий воздух и поднимается, опираясь на выступы кратера.

– Наконец-то, прошло…

– Что такое? - Яруга поворачивается. - Это кто такой? Не подозревала, что есть еще какой-то герой в нашей истории.

– Не узнаешь? - голос Прасса гудит под забралом.

Оруженосец хватается за покореженный шлем. С невероятным трудом, подвывая от напряжения, он сантиметр за сантиметром высовывает голову из своей жестянки. Я припоминаю: этот шлем недавно спас нам жизнь, застряв в нише над самой пропастью вулкана.

– Не понимаю… - с сомнением говорит старуха. - Очень знакомые интонации, но нет. Не имею чести быть знакома с вами, глубоко…

Тут она охает и пьяно покачивается. Будто из соседнего тоннеля вдруг вырвалась тяжелая струя води и ударила ее в плечо.

Прасс отбрасывает бесполезный шлем. На широком добродушном лице, обезображенном надколотым подбородком, сияет улыбка.

– Традемус Юрьевич Креискасскаал! - восклицает Яруга. - Будь ты проклят, подлец! Я столько лет тебя искала и ждала!

Они бегут навстречу друг другу. С гулким стуком бабка падает в объятия оруженосца, и они забываются в сладком поцелуе.

Приходит мой черед пьяно покачиваться. Это просто ужас какой-то. Ну прямо день всеобщих единений. Я, вчера еще совершенно свободный оборотень, с утра обзавелся невестой. Потом терлись деснами Проводница с мертвым принцем. За ними обнимался Эквитей со своей дочерью. А теперь еще эти истекают слюнями от взаимного восхищения. Не удивлюсь, если этот самый старик, который бесхозно торчит посреди пещеры, поднимет с пола грязный череп и станет его целовать. Точно - конец мира дышит нам в затылки. Не может быть в один день стольких признаний в любви.

– Звезда моя! - шепчет Прасс. - Когда сломался клинок, я очутился в самом эпицентре нейтринного взрыва. Что дальше - не помню. Ударная волна забросила меня аж в Змеиные королевства. Я потерял память и почти тысячу лет бродил по свету, разыскивая кого-то. Из-за повреждений мозга исчезла оборотная Личина. Даже сейчас мне не удается трансформироваться в медведя…

– Ничего, вернемся в Валибур, - заверяет его старуха, - и тебе помогут лучшие специалисты. Главное, что ты вернулся! А что вообще ты помнил?

– Помнил, как устроился на работу к отцу Эквитея, как защищал маленького короля, когда погибли его родители. И все равно я искал… Теперь-то я знаю, что мне не хватало моей единственной - тебя, моя милая!

– Традемус, - бабулька заливается счастливыми слезами. - А сколько времени прошло с тех пор, когда сумасшедший реципиент едва не уничтожил мир. Сколько раз я несла наказание за свои грехи, какие муки мне пришлось пройти… Но поведай, как тебе удалось вернуть память?

– О, - радостно улыбается бывший королевский оруженосец, а теперь - хват-полковник Главного Управления. - Ты ведь знаешь, что при трансляции из другого мира в Отражение попадает некоторое количество Темной материи. Она практически целиком поглощается телом Перемещателя, но какие-то крохи остаются. Если бы топор варвара когда-то не повредил мне череп, контур головы оказался бы невосприимчивым к такому небольшому количеству Темной материи и…

Дальше я не слушаю и мучительно стараюсь не зевать.