– Ну а пока что я вас провожу и покажу путь к Пустой горе. Кстати, что вы там забыли-то? Неужель этот подлый дракон с Теплым связан?

Монарх рассказывает предку о том, что мы собираемся воскресить Тугия.

– Этого прыщавого недоноска?! - восклицает Гуга. - Видал я его. Он когда-то приходил, спрашивал, каким образом обойти магические ловушки в подземельях горы.

– И как?! - выдыхаем вместе с Эквитеем.

– Не скажу. И не просите-то, - твердо отказывает Одноглазый. - Я вона Тугию уже сказал. Он потом сюда в виде духа прилетал. Благодарил сердешно…

Понятно. Не буду доставать мертвеца глупыми вопросами. Надеюсь, что доберемся до подземелий без лишних приключений и по дороге мне удастся покормить "Каратель". Будем надеяться, что волшебное полиморфоружие и мозгомпьютер Клинны позволит обойти здешнюю допотопную магию.

Покойник и король вновь ударяются в длительные размышления на тему налогообложения. Их разговор настолько скучен и монотонен, что я ложусь головой Харишше на колени и на некоторое время засыпаю.

Когда сновидения уходят и мои глаза открываются вновь, небо над трясиной уже багровеет и поблескивает вечерними звездами. Все вокруг окутывается желтоватым туманом. Вонь усиливается до такой степени, что привычная к трупным испарениям некромантка даже прикрывает нос белоснежным платком. И как она умудряется содержать эту деталь гардероба в такой чистоте? Не иначе как с помощью магии.

Вечерняя прохлада пробирается под комбинезон. Кожа покрывается пупырышками, я сутулюсь от холода и прижимаюсь поближе к Харишше. Девушка не сопротивляется. Наоборот, ласковая ладошка нежно гладит меня по небритому подбородку, пальчики ерошат мои короткие волосы. Я улыбаюсь и щекочу ее за талию. Она смеется и внезапно наклоняется. Поддавшись внезапному порыву, приподнимаю голову. Спустя несколько длиннейших мгновений, которые кажутся сладкой вечностью, я понимаю, что мы упоительно целуемся.

Она обнимает меня за шею, притягивает к себе. Пухленькие губки едва касаются моего рта, юркий язычок ласкает мне небо. Как чудно, какое неземное наслаждение! Руки переплетаются, я заваливаю девушку на бревна. Она взвизгивает - шлем Прасса упирается ей в бедро. Приходится подняться.

С удивлением мы замечаем, что за нами следит пять глаз. Именно пять - пара Эквитея, два хитро прищуренных ока Слимауса и насмешливый огонек внутри пустой глазницы Гуги.

– Голубки, - кряхтит Одноглазый. - Как же приятно быть молодым-то.

– Я примерно вдвое старше тебя, старичок, - угрюмо сообщаю покойнику. - Но как самый взрослый среди этих мальчуганов, - указываю на смущенного звездочета и улыбающегося короля, - мог бы посоветовать им повернуться к нам спиной. Только не говори, что занимался амурными делами в присутствии придворных.

– Как же, как же, занимался-то! - довольно изрекает Гуга. - Зимними ночами весь мой двор вместе со скотиной ночевал в большом тронном зале. Какие были моменты…

Извращенцы средневековые. Это же видано, ночевать рядышком с потными ишаками и немытыми фрейлинами!

Смущенная Харишша краснеет и садится, обхватив колени, на краешке плота.

– Ну, заговорился я с вами, - говорит Одноглазый. - Мы и так лишних четыре часа блуждали.

Он вскакивает в потертое седло и пришпоривает коня. Скелет лошади раскрывает рот в беззвучном ржании и скрывается в трясине. Поднимаются высокие каскады брызг. Мутная водица окатывает нас с головы до пят.

– У вас неделя, отроки, - доносится на прощанье.

– Вот же… - ругается Эквитей. - Мерзкий труп! Расспрашивал о делах фискальных и ничего не сказал, что водил нас кругами!

– Брось, - успокаиваю короля. - Что с мертвеца еще взять-то?

Услышав приставку "то" к последнему глаголу, монарх яростно сопит и сверкает глазами.