– А какого ослиного органа ты серебро в оружие совал-то? - журит Одноглазый. Внезапно его око сверкает. - Впрочем, довольно мудрый выбор, учитывая…

– Что?

– Не хочу говорить об этом… Срамота…

– Ваше высокое величество, - обращаюсь к покойнику. - Нам необходимы любые, даже самые срамные факты из истории Преогара. Любая информация способна помочь нам в деле с падающим светилом.

Пустая прорва глаза смотрит на меня. На грубом лице, пятнистом от трупного яда и мула, читается раздумье. Гуга поднимает руку и скрюченными пальцами почесывает подбородок. Грязные ногти глубоко вонзаются в сухую кожу, она шелушится и падает на плот невесомыми перышками.

– Была у меня одна ведьма. Говорила, что из другого мира. Прилетела ко мне в какой-то розовой ступе. С цветочками… И глаголет мол, у нее в нашем государстве какая-то работорная работа…

– Лабораторная-то? - копирую манеру речи Одноглазого.

– Точна! Бораторная. - радуется он. - Говорит сия ведьма, же хочет взять у меня немного королевской крови. Ну а я ей, знамо, отвечаю, чтобы катила свою задницу откуда пришла. В подтверждение слов своих луплю бабку по темени мечом. Ненавижу ведьминское отродье. Слегка прорубил, думаю, все - окочурилась. А стервица старая встает как ни в чем не бывало. И лыбится, дурная. Глаголет, же ее только серебром убить можно…

– Занятно, - я раздумываю над тем, что надо бы найти неизвестную ведьму. Речь, несомненно, про уроженку Валибура. Значит союзница в виде землячки мне не помешает. Вот только почему она, глупая, про серебро распространялась? Небось, не оперативный сотрудник, а кто-то из НЭАДеКВАТА, Ново-Экономической Академии Державной Культуры Валибурской Ассамблеи Технологических Академий. Кто еще в здравом уме будет рассказывать о таких опасных вещах?…

– Слышу-то про серебро, - продолжает Гуга, - и тянусь к подсвечнику. Думаю, гэпну ее по тыкве, и все пройдет. А она мне говорит, же денег даст за баночку крови. Предлагает целый мешок золота! Я едва не роняю слезу-то. Известно, какие неприятности с казной… А тут это старье в цветастом платьице и со ступой. Ну, и даю-то этой бабке пинту-другую своей кровушки. Она собирает все в большую банку, рассчитывается со мной по долгам и улетает. Больше я ее не видал, бабушку эту.

Значит ведьма кровью интересовалась. Не иначе, проводила исследования на тему королевского иммунитета к колдовству.

– Вы эта… - говорит Одноглазый. - Если бабку ту увидите - спросите, не нужна ли ей кровь покойного владыки.

– Обязательно, - соглашается Эквитей.

– А теперь поведай, внучок, - вопрошает Гуга, - как у тебя дела с налогами-то?

– Все нормально, - оптимистично отвечает король. - На эту тему могу говорить бесконечно.

Я вспоминаю, что он является реформатором и главным идеологом какой-то новой системы налогообложения.

– Итак, - начинает монарх. - Каждый житель Преогара облагается двойным налогом.

– Две мзды-то? - ахает Одноглазый. - Молодец, внучок. Ну-ка, ну-ка, поведай, поведай…

– У нас есть три вида налогов: пеший, конный и торговый. Каждый год казна пополняется следующим образом. Десять мелкушек взимается с пешего гражданина, сребринка с одного коня, полторы сребринки с двух лошадей, то бишь с воза - это я такую скидку придумал.

– Хорошо, - довольно суммирует Гуга. - Скидку делаешь со дворцовой стены, или просто в ров бросаешь-то?

– Нет, делаю скидку в виде меньшего налога, если человек обладает парой коров или другого скота. Это делается, чтобы селяне не взбунтовались. Еще начнут кричать о разорении… Или, еще хуже, станут требовать домкратии и затеют революцию…

– Да ты что? - волнуется Одноглазый.