Мы вышли под голландским флагом, изображая торговое судно, так-как хоть и не собирались воевать, всё равно вступали на вражескую территорию. Эта маскировка казалась удачной, так-как крутые бока «Анхелики» не позволяли сомневаться в её ганзейском происхождении. По голландски в команде говорили все, а наличие беременной женщины на борту, кого угодно должно было убедить в мирном характере нашего путешествия.

Даже старинные, вышедшие из употребления, пушки, играли нам на руку. Такие могли быть именно на небогатом торговом судне и служили скорее для самоуспокоения команды, чем для защиты от пиратов. Но мы не знали, с кем судьба столкнёт нас в море!

«Анхелика» вышла из замковой гавани в конце апреля, а в мае — начале июня, воды омывающие Испанию и Португалию, закипели от новых сражений.

Англия, окрылённая победой, над «Непобедимой Армадой», решила создать свою Армаду, чтобы напасть на Испанию. Честно говоря, такого я от королевы Бесс не ожидал. Наступить на те же грабли, что и ненавистный ей король Филипп! А я-то считал её мудрой женщиной и величайшей королевой из всех, что знала история! И не только я один. Все восхищались Елизаветой Английской, даже её враги, даже те, кто называл её еретичкой и ведьмой.

Теперь же великая королева сделала явную глупость. Вот что значит самой не разбираться в деле, а довериться мнению окружающих трон пиратов и прочих авантюристов. Они забыли, (или не пожелали понять), что львиная доля «Непобедимой Армады» погибла под натиском стихии, а не благодаря доблести английской стали. Вот если бы англичане владели ветрами и могли направлять их удары в те места, сокрушения которых добивались, тогда они действительно были бы страшны. А без этого им оставалось лишь метаться от одной неприступной крепости к другой, без цели распыляя собственные силы.

Это первым понял такой прожжённый морской разбойник, как Френсис Дрейк. Он достаточно быстро бросил бодаться с твердынями Лиссабона и Ла-Коруньи, и занялся своим привычным делом — пиратством, перехватывая в море торговые суда, как французские, так и ганзейские, нарушающие английское эмбарго на торговлю с Испанией.

Всё случилось, когда мы углубились в Ла-Манш, повторяя путь «Непобедимой Армады». Нам хотелось понять — в каких точках европейского континента, разбитый флот мог соприкасаться с сушей? Если наши были в силах, то могли попытаться высадиться на берег для пополнения припасов, либо чтобы искать спасения и помощи у тех, с кем уже долгое время вели войну.

Кале мы отмели сразу — из его вод «Армада» была вынуждена спасаться под натиском английских головорезов, преследуемая к тому же немилосердными ударами стихии. Мы были тому свидетелями и участниками событий, а потому знали — корабли дона Самбульо-старшего покинули это место невредимыми. Среди тех галеонов, что всё же пострадали от атаки английских брандеров, этих кораблей не было, но их не было и среди тех, кто вместе с нами огибал Британские острова, когда буря погнала нас в обход Ирландии и Шотландии. Так куда же они делись?

Вариантов было два — либо они потерпели крушение у побережья Фландрии, либо буря понесла их на север к берегам Скандинавии, а может быть и дальше.

Мы шли, имея по правому борту французское побережье, когда со стороны западной части Ла-Манша возникли паруса нескольких судов имеющих военную оснастку. И над каждым из них развевался флаг Британской Короны!

Я, как всегда, был на своём восстановленном боевом насесте, который на сей раз не был позолочен по моей собственной просьбе. Естественно, я первым увидел надвигающуюся опасность.

Надежда на то, что эти акулы пройдут мимо, не удостоив «Анхелику» своим вниманием, ввиду её малозначительности, растаяли практически сразу. Вся флотилия королевских пиратов, решив, видимо, что «курочка по зёрнышку клюёт, да сыта бывает», изволила пойти нам наперерез, не дав шанса прижаться к берегу и найти себе убежище в какой-нибудь мелководной гавани, куда английские тяжеловесы никак не прошли бы.