Я не наивный дурачок, и не буду утверждать, что эта девочка любила дона Мигеля нежно, пламенно и страстно, но он вызывал у неё какую-то симпатию, а теперь она его искренне пожалела. Ведь они совершенно не знали друг друга! Мой парень был влюблён в её красоту и в тот образ, который сам себе придумал, а ей оставались только рассказы о юном и бесстрашном доне Мигеле де Самбульо. Согласитесь, что это маловато для любви. Девочки вообще любят не так, как мальчики… Впрочем, кому я это говорю, вы лучше меня об этом знаете!

— Но это ещё не всё, — продолжил дон Мигель развенчивать собственную персону в глазах наречённой. — Вы, конечно, слышали, любезная сеньорита, что теперь я зовусь князем Самбульо и являюсь владельцем всего что принадлежало… моей семье. Так вот, я не признаю этого пока не получу убедительные доказательства гибели моих родителей и братьев. Более того — всем известного богатства Самбульо больше не существует! Отец вложил все, что было в сокровищнице семьи в постройку флотилии, которую присоединили к Непобедимой Армаде. Кроме того, значительная сумма была направлена с той же целью в адрес Короны. Так что сейчас всё моё состояние лежит на дне Ла-Манша, а того, что осталось, едва хватит, чтобы снарядить «Анхелику» для поисковой экспедиции, которую я намерен предпринять в ближайшее время.

— Отец даёт за мной хорошее приданное, — сказала Алисия, как бы прикидывая что-то в уме. — Конечно, он мечтал соединить свои богатства с тем, что имеет семья Самбульо, но раз Господь решил, что это слишком, значит, так тому и быть — моих денег нам хватит, чтобы жить безбедно, к тому же по наследству мне тоже кое-что полагается…

— Я всё больше убеждаюсь, сеньорита Алисия, что ваша душа сделана из чистого золота, а иного золота мне не надо! — с грустной улыбкой произнёс дон Мигель. — Но есть ещё кое-что, о чём вам следует знать, дорогая сеньорита, потому что я не хочу, чтобы между нами были скверные тайны и недомолвки. А потому я намерен рассказать вам всё, как на духу, а вы уж сами судите — достоин я вашей руки или нет.

— Сеньор, вы меня пугаете! — сказала Алисия, но в её голосе слышалось больше любопытства, чем страха. — Но я прошу вас, продолжайте.

— Ну, что ж, в таком случае знайте, что вы сейчас разговариваете с клятвопреступником…

— Что?!

— Да, Алисия, я нарушил клятву и тем самым предал вас, ведь именно вам я клялся в любви и верности до гроба. Иными словами, я изменил вам с другой женщиной.

— Ах!..

— Точнее с двумя.

Алисия закашлялась. По-видимому, у неё не хватило слов, чтобы выразить эмоции, охватившие её юное, неискушённое естество после получения таких известий.

— Но… вы ни одну из них не любите? — спросила она почти шёпотом.

— Готов поклясться в этом, сеньорита Алисия! Я люблю только вас, и лишь вас хочу видеть своей женой, но обстоятельства сложились так, что я был вынужден…

— Рассказывайте!

Это было сказано голосом не только ничуть не расстроенным, но даже каким-то весёлым. Заговорщическим! Произошло движение, и я догадался, что Алисия оглядывается на дуэнью, после чего пододвигается к дону Мигелю поближе.

— Любезный сеньор! — начала она, как мне показалось, едва сдерживая смех. — Я требую от вас подробного рассказа о ваших похождениях. Заранее объявляю, что я возмущена вашим признанием, но я вас прощаю! Однако взамен хочу вашей откровенности, и учтите, что моё отношение к вам теперь зависит от того, насколько вы будете искренни и правдивы в своём повествовании!

По тому, как дон Мигель вздрогнул, я понял, что она взяла его за руку.