Туман клубился над водой. «Буона Эсперанца» рвалась вперед с потрясающей скоростью. Луны не было, но зато светили яркие звезды, словно бриллианты на черном бархате. А вода все еще как-то странно люминесцировала.

За штурвалом стоял Карло, его голова выделялась в темноте от света нактоуза компаса. Шавасс подошел и закурил.

– Как мы идем?

– Отлично. Держите курс один-четыре-ноль до трех утра, а потом ложитесь на один-четыре-пять. Джулио сказал, что он выйдет наверх около четырех. К тому времени мы будем подходить к берегу.

За ним захлопнулась дверь, и ветер, ворвавшись в рубку, спутал карты на столике и затих в углу. Шавасс откинул сиденье, сел и крепко взял штурвал.

Это как раз и было то, что он любил больше всего. Быть одному в море и управлять судном. Какое-то необъяснимое чувство возникло в его душе, наверное, это был зов его бретонских предков, которые любили море больше женщин и ходили под парусами к отмелям у Северной Америки ловить треску, когда Колумб или Кабот еще и не мечтали пересечь Атлантику.

Тут внезапно отворилась дверь, словно от порыва ветра, и он ощутил густой аромат кофе и вместе с тем какое-то иное благоухание.

– А что вас не устраивает в постели в такой поздний час? – спросил он.

Она фыркнула.

– О, здесь гораздо забавнее. Как мы идем?

– Точно по курсу. Еще час, и Орсини сам поведет катер на последнем этапе.

Она подвинула стул поближе к нему и, балансируя подносом, налила две кружки кофе.

– Как насчет сандвича?

Он удивился своему аппетиту, и они ели в молчании, сидя рядом так, что их бедра соприкасались. Потом он дал ей сигарету, а она налила еще кофе.

– Как вы оцениваете наши шансы, Пол? – спросила она. – Только честно.

– Все зависит от того, насколько точно ваш брат нанес на карту координаты затонувшего катера. Если мы сможем найти эту точку без осложнений, то остальное – только ведение катера. Нырять за Мадонной при такой глубине будет нетрудно. В зависимости от погоды, мы можем отправиться в обратный путь уже сегодня к вечеру.

– И вы не предвидите никаких трудностей в Дринском заливе?

– От албанского военно-морского флота? – Он покачал головой. – Он практически не действует. У русских здесь были базы, но они убрались после того, как Ходжа отказался поддерживать их линию. Он чего-то не учел, а китайцы слишком далеко отсюда, чтобы помочь ему.

– Что за страна! – Франческа горестно покачала головой. – Я действительно готова поверить в эту старую притчу о том, что когда настала очередь Албании, у Бога не осталось ничего, кроме несчастий.

Шавасс кивнул:

– Да, просто несчастная история страны.

– Там было столько завоевателей, больше, чем в любой другой стране Европы. Греки, римляне, готы, византийцы, сербы, болгары, сицилийцы, венецианцы, норманы и турки. Все они владели страной в разные времена.

– И всегда народ сражался за свободу. – Шавасс покачал головой. – И по иронии судьбы после веков отчаянной борьбы за независимость Албания наконец получает ее только для того, чтобы оказаться в тисках тирании, которая куда хуже иностранного владычества.

– Она и на самом деле так плоха, как говорят?

Он кивнул:

– Сигурми повсюду. Даже итальянская Рабочая ассоциация организации отдыха жаловалась, что тайная полиция приставляет по одному агенту на каждого участника экскурсионной группы. Даже по грубой оценке Ходжа и его мальчики уничтожили более ста тысяч человек с момента, когда они пришли к власти. Да вы и сами знаете, как преследуются религиозные круги.