Он хватил воздуха и улыбнулся Орсини:

– Отличная навигация!

– Моя мама, храни ее Бог, всегда говорила мне, что я гений.

Орсини развернулся и поплыл через лагуну, углубляясь в камыши, и Шавасс последовал за ним. Они выплыли в главную лагуну в таком месте, что можно было видеть шлюпку, и направились к ней.

– Удачно? – спросила Франческа.

Орсини кивнул:

– Точно там, где вы говорили. Так близко и в то же время так далеко. Без засечки, которую сделал ваш брат, это было бы вообще невозможно. Можно было искать это место целый год, но так ничего и не найти.

Они залезли в шлюпку, он завел мотор и направил лодку в стену камышей. В какой-то момент показалось, что это непреодолимый барьер, и Шавасс с Франческой пытались всячески помочь, раздвигая камыши. Но совершенно неожиданно они расступились, и шлюпка вошла в лагуну.

Орсини выключил мотор, и они продрейфовали к середине лагуны. Франческа взглянула за борт, в прозрачную воду и побледнела. Она, внезапно задрожав, подняла глаза.

– А сколько времени потребуется на все?

Орсини покачал головой.

– Мы закрепим линь, чтобы держаться на этом месте, и один из нас будет спускаться вниз с аквалангом. Если повезет, через пару часов мы снимемся отсюда. – Он повернулся к Шавассу. – Как насчет того, чтобы сплавать еще разок?

Шавасс кивнул:

– А почему нет? Холоднее, чем есть, уже не будет.

Холодный ветер обдувал его сквозь мокрую рубашку, и ему казалось, будто его колют штыками. Он взвалил тяжелый акваланг не спину, и Орсини помог ему пристегнуть его. Франческа наблюдала за ним, ее глаза казались огромными на побелевшем лице, и Шавасс улыбнулся.

– Все в порядке. Мы уберемся отсюда быстрее, чем вы поймете, что произошло.

Она через силу улыбнулась, а Пол надвинул на лицо плавательную маску, сел на борт и перевалился на спину в воду. Когда он выскочил на поверхность, Орсини бросил ему конец линя. Шавасс погрузился в воду, выждал немного, чтобы отрегулировать подачу воздуха, и пошел вниз по кривой траектории к затонувшему катеру.

«Тереза» лежала на грунте почти вверх килем, он проплыл к корме, закрепил там на поручне линь, а потом стал продвигаться к надстройке, которая воткнулась в песчаное дно лагуны под острым углом.

В корпусе и надстройке были видны рваные пулевые пробоины, немые свидетели борьбы между катером и албанским патрульным судном. Похоже, что крыша салона и кают-компании получила прямое попадание и была сильно повреждена, и единственным входом внутрь остался только узкий проем.

Он попытался силой проникнуть туда, акваланг протестующе заскрипел, касаясь зазубренных металлических краев проема. Стол в салоне был разбит и, освобожденный от крепления к полу, плавал под потолком вместе с несколькими бутылками и кожаными подушками диванов.

Здесь не было ни малейших признаков Мадонны или чего-то такого, что хотя бы отдаленно напоминало ее, и он поплыл к двери, ведущей в переднюю каюту. Крыша в этом месте была вдавлена вовнутрь, будто от попадания снаряда, и искореженные куски металла блокировали дверь. Он повернулся и поплыл назад через салон, протиснулся сквозь проем на свет.

Он нырнул в нескольких футах позади шлюпки и поплыл к ней. Орсини подал ему руку, помог перевалиться через борт.

Шавасс, оказавшись в шлюпке, снял маску.

– Внутри все перекорежено и загромождено.

– А Мадонна?

– Никаких признаков.