Увидев на кровати накрытую с головой жену, он замер. О Господи, неужели она умерла? Вообще-то ему не следовало бы горевать по этому поводу. Ведь Элайна не была ему хорошей женой: отказывала в близости и вела себя своевольно, не считаясь с его мнением. Тем не менее мысли о ней ни на минуту не оставляли Дункана. Он отчетливо помнил день, когда она приехала в замок. Помнил, с какой дерзостью заявила, что не желает спать с ним в первую брачную ночь; каким умом и добротой светилось ее лицо, когда Элайна беседовала с леди Макиннес. До сих пор Дункана преследовал нежный запах полевых цветов, окутавший его в тот момент, когда жена, прильнув к нему всем телом, трепетала от желания. До сих пор в ушах Дункана звучали ее страстные стоны и прерывистый смех… Любит ли он ее? Конечно, любит!

Проглотив комок в горле, Дункан шагнул к кровати и медленно откинул с головы Элайны простыню. Он и сам не знал, что ожидал увидеть. Наверное, обуглившееся тело. Прогорклый запах смерти… Все, кроме того, что увидел. Элайна лежала, закрыв глаза, и грудь ее вздымалась.

— Ты жива! — радостно выдохнул Дункан.

Элайна опешила от удивления. Ей и в голову не пришло, что муж думает, будто она погибла. Между тем радость Дункана сменилась растерянностью.

— Что это с тобой? Какая-то ты смешная. — Склонив голову набок, он с недоумением уставился на волосы Элайны. Обычно пушистые, блестящие, источавшие свежий аромат, сейчас они неровными обгоревшими прядями разметались по подушке. Что наделал проклятый огонь! Но в лице Элайны что-то еще было странным. И вдруг Дункан понял.

— Да ведь у тебя нет ни бровей, ни ресниц!

Снова натянув на себя простыню, Элайна услышала раздраженный возглас Ангуса:

— Какой черт тянул тебя за язык, парень? Видишь, обидел бедняжку! — Помолчав, он снова обратился к сыну: — Пошли. Нечего тебе расхаживать по замку, слаб ты еще для этого. Ложись-ка в постель, пока снова не свалился. — Отец и сын направились к двери. Ангус спросил: — Как твоя голова?

— Болит, — ответил Дункан, и Элайне отчаянно захотелось высунуться из-под простыни, но она подавила это желание.

— Не горюй. Сейчас мы вольем в тебя порцию виски, и тебе станет лучше.

Дункан хмыкнул.

Когда за мужчинами закрылась дверь, Элайна с облегчением вздохнула, сбросила с лица простыню и ощупала волосы. Взгляд ее упал на мать. Та с грустью смотрела на нее.

— Наверное, вид ужасный? — спросила Элайна. Леди Уайлдвуд кивнула:

— Увы!

Элайна приподнялась.

— А как же я буду без бровей и ресниц?

— Ничего, отрастут. Нужно благодарить Бога за то, что ты не сгорела. Платье твое вспыхнуло, как факел. Если бы Ангус не бросился к тебе и не накрыл своим телом, чтобы сбить пламя…

— Да. Нам невероятно повезло, что мы остались живы. — Устало закрыв глаза, Элайна снова откинулась на подушки. — А что со стражником?

— Ему перерезали горло. Элайна содрогнулась от ужаса.

— Хуже всего, что человек Гринвелда все еще здесь. Ангус послал людей обыскать замок, прочесать внутренний и внешний двор, но они не нашли его. Кто бы ни был этот негодяй, в сообразительности ему не откажешь, — заметила леди Уайлдвуд.

— Так, значит, вы никого не нашли? Ангус уныло кивнул:

— Мы снова обыскали замок, но не обнаружили никаких следов пребывания постороннего человека.

— Черт!

— Он сметлив, надо отдать ему должное.

— Слишком сметлив, черт бы его побрал! — бросил Дункан. — На сей раз он чуть не прикончил нас.