— Я привез на ней убитого.

— Ничего нет, — разочарованно сообщил Ангус, пошарив у племянника за поясом. — Наверное, ты обронил письмо, возвращаясь в замок. А где лошадь убитого?

— Не знаю. — Аллистер взглянул на раненого. — Может, он знает.

— Так ты же сказал, что привез и второго?

— Да. Он во дворе, привязан к лошади.

Ангус подал знак одному из своих людей, и тот выбежал во двор.

— Не надо ли обработать его рану? — предложила Элайна, взглянув на посланца лорда Рольфа. Ангус и Дункан с недоумением уставились на нее.

Аллистер пришел в замешательство.

— Обработать рану англичанина? Элайна нахмурилась:

— Но ведь он ранен!

— Он англичанин.

— Какое это имеет значение?

— Шотландцы не лечат раны англичан, жена, — отрезал Дункан, — они их наносят!

Элайна отстранилась от мужа.

— Что ж, в таком случае твоя жена-англичанка займется раной этого англичанина!

— Нет! — бросил Дункан, схватив Элайну за руку. — Ты не англичанка.

— Англичанка! — Элайна выдернула руку.

— Нет, не англичанка! Ты моя жена. И носишь плед. Ты теперь шотландка.

Тут заговорила леди Уайлдвуд:

— Я англичанка, не замужем за шотландцем и не ношу плед. Значит, я и позабочусь о раненом. Положите его на стол.

И она решительно двинулась к столу, не сомневаясь в том, что Аллистер выполнит ее приказание. Тот так и поступил, но только после того, как Ангус кивнул.

С укором взглянув на мужа, Элайна последовала за матерью.

Дункан вопросительно посмотрел на отца.

— Что я такого сделал? Ангус покачал головой:

— Если бы ты вел себя дипломатичнее, твоей жене это больше понравилось бы. — Заметив, что Дункан непонимающе уставился на него, Ангус пожал плечами. — Вот уж чему никогда не учил тебя, так это дипломатии. Но не горюй. С годами приобретешь кое-какой навык в это деле. А может, и не приобретешь. Это не так важно, хотя женщинам, судя по всему, нравятся дипломатичные мужчины.

Элайна перехватила раздраженный взгляд, который мать бросила на Ангуса, однако не придала этому особого значения, поскольку в этот момент в замок вернулся шотландец с убитым на плечах. Подойдя к хозяину, он небрежно бросил тело ему под ноги.

Голова убитого громко стукнулась об пол, и Элайна вздрогнула. Оставив мать и Герти хлопотать над раненым, она подошла к мертвецу и заглянула ему в лицо. Ужасное зрелище! Лицо убитого было белым как простыня. Камзол был залит кровью. В животе и на груди зияли две огромные раны.

— Это он напал на тебя в нашей спальне? — спросил Дункан.

— Было темно. Я видела лишь силуэт. И все-таки… — Бросив еще один взгляд на убитого, Элайна нахмурилась. — И все-таки лицо его мне знакомо.

— Немудрено, — вставил Ангус. — Тебя ведь держали в замке Гринвелда?

— Да.

— Должно быть, там ты его и видела, — предположил Ангус и обратился к Аллистеру: — Ну что, заметил еще кого-нибудь?

Аллистер покачал головой, и в этот момент леди Уайлдвуд, обернувшись, сообщила, что раненый пришел в себя. Элайна, Дункан и Ангус подошли к столу. Раненый пытался сесть, несмотря на усилия Герти воспрепятствовать этому.

— Оставь его в покое, женщина, — сказал Ангус. — Я хочу поговорить с ним.

Служанка леди Уайлдвуд отступила, бормоча, что швы, которые она только что наложила, наверняка разойдутся.